Валерий Ковалев - Золото мертвецов

С поломкой провозились до глубокой ночи при свете аккумуляторного фонаря. Закончив, разожгли примус, сварили на нем пунш (смесь крепкого чая со спиртом) и под него съели по банке тушенки. Потом влезли в настывшую палатку и, забравшись в спальные мешки, проспали до полудня.

Разбудил доносившийся откуда-то сверху звук, похожий на стрекот швейной машинки. Когда Огнев с Лебедевым выбрались из палатки, увидели исчезающий за дальней грядой вертолет.

— Ты смотри, не так уж в тундре и пусто, — удивился Виктор.

— Главное, что б это были не пограничники, — настороженно провожая взглядом машину, сказал Огнев.

Через полчаса, гудя моторами, «Бураны» двинулись дальше. Уходящая на северо-запад обширная низина открылась перед ними на следующие сутки, за последней из гряды сопок.

Она полого спускалась вниз и исчезала в снежной бесконечности. В ее центральной части угадывались контуры замерзшего озера с причудливо изрезанными берегами, низкими и с проталинами у кромки.

— Кажется, мы у цели! — обернувшись, закричал Виктор и на малой скорости повел свой снегоход с санями вниз. То же сделал напарник.

Это было именно то озеро, к которому они шли. Огнев узнал его по многочисленным небольшим заливам, на берегах которых чернели из-под снежного наста низкорослые деревья с кустарниками, а также чуть заметным в причудливом замете на склоне останкам самолета.

Неподалеку от них путники остановили снегоходы и, проваливаясь в снегу, подошли к машине. Там, сняв шапки, несколько минут постояли в молчании, затем надели их на головы и вернулись назад.

— Нам нужно проехать вон к тому леску, — указал Огнев рукавицей на черневшие вдалеке корявые деревья. — Там, в промоине, я спрятал золото.

— Понял, — ответил Лебедев, покосившись в ту сторону. — Трогаем.

Въехав цугом на самой малой скорости в низкорослый полярный лес, они заглушили машины и, наскоро обустроив лагерь, приступили к поискам. Промоину с трудом нашли спустя час, истыкав снег двумя срубленными осинками.

Его отбросали в сторону прихваченной с собой штыковой лопатой, под которой обнаружился ставший рыжим глей, смерзшийся и неподатливый.

— Нужно отогревать, — сказал Огнев, что напарники и сделали.

Для начала, вернувшись к машинам, они извлекли из саней топор и канистру горючего. Затем, проверив пальцем лезвие, Виктор срубил несколько корявых, с покрученными стволами сосенок, оттащив их в промоину, а Юрий поднес туда канистру. На все это плеснули бензином и подожгли.

Сами же уселись на корточках неподалеку от гудящего костра и закурили, проникаясь реальностью.

Минуть через двадцать, когда пламя опало, а снизу пошел пар, яму очистили от головешек, почва под которыми стала влажной и податливой.

— Так, вторая попытка, — сказал Огнев, спрыгнув вниз. — Давай, Витек, лопату.

Вскоре под отваленным в сторону грунтом показалась заплесневелая шкура. Огнев вспорол ее финкой, внизу холодно блеснуло.

— Держи, — тяжело дыша, протянул он вверх Лебедеву два первых слитка.

Поскольку короткий полярный день заканчивался и начиналась метель, извлечение всего груза отложили на утро. Забравшись в палатку, друзья выпили спирта, перекусили и долго не могли уснуть, ворочаясь в спальных мешках.

— Ты знаешь, Юра, — произнес Виктор, глядя в темноту. — В книгах пишут, что кладоискатели чуть ли не сходят с ума от радости, когда находят сокровища. А вот у меня ее что-то нет. Да и ты, я смотрю, особых эмоций не проявляешь.

— Это, наверное, оттого, что мы бывшие военные. Эмоции у нашего брата на последнем месте, — ответил Огнев.

— Да, наверное, так все и есть. Послушай, а как мы продадим все это, ведь ты говоришь, там двести слитков?

— Уже меньше — сто девяносто восемь, — поправил на голове шапку напарник.

— Пусть так, но все равно очень много.

— Когда вернемся на кордон, я созвонюсь с приятелем из Москвы — он будет заниматься организацией доставки туда груза и реализацией его одному из столичных банков. Если все пройдет нормально, каждый из нас получит равную долю и распорядится ею по своему желанию.

— То есть мы получим деньги наличными?

— Можно и так. Но я считаю, это неразумно и обязательно привлечет лишнее внимание. Лучше всего поместить их на счета в банке, нашем или зарубежном.

— А такое возможно? Я всю эту механику представляю очень смутно, — повернул к другу голову Лебедев.

— Вполне, — сонно ответил тот. — Сейчас, как ты знаешь, в России возможно все, если у тебя есть деньги…

Утром, умывшись снегом и позавтракав, они продолжили работу.

Вскоре все извлеченные слитки, упакованные в два брезентовых мешка, покоились на дне саней, прикрытые сверху снаряжением.

— Ну что, аргонавт, двинем в обратный путь? — шутливо толкнул Огнев Лебедева в плечо. — Здесь нам делать больше нечего.

— Это точно, — кивнул треухом Виктор, в последний раз проверяя крепления груза.

Потом они запустили двигатели снегоходов, прогрели их на холостом ходу, после чего «Бураны» с ревом двинулись вверх по склону, рубя гусеницами плотный наст и оставляя позади санный след. Вскоре оба скрылись в белом безмолвии.

Обратный путь был более долгим и трудным. Тяжелый груз, не позволяя двигаться быстро, замедлял ход машин. К тому же начались январские метели, и маленький караван несколько раз сбивался с пути.

На четвертый день рано утром наконец добрались до селения саамов, где надеялись немного отдохнуть и обогреться. По нетронутому снегу подрулили к знакомой избе, заглушили двигатели и, прихватив рюкзаки, заскрипели унтами к двери. В избушке было сумрачно и пусто.

— Интересно, куда подевалась старуха? — снимая шапку и устало присаживаясь на лавку, хриплым с мороза голосом спросил Виктор.

— Наверное, отлучилась куда-нибудь по делам, — ответил Огнев, заглянув в другую половину убогого жилища, где тоже никого не было.

— Давай пока затопим печку, а то здесь не намного теплее, чем снаружи, — сказал он. — Вон у бабки и дрова припасены.

— Давай, — встав с нар, согласился егерь, — пар костей не ломит.

Через несколько минут в буржуйке весело затрещали сосновые поленья, от нее потянуло живительным теплом.

Выкурив по сигарете и немного отогревшись, друзья стянули с плеч куртки, набили принесенным с улицы снегом закопченный чайник и поставили его на печку. Вскоре туда же были водружены три вскрытые банки мясных консервов.

— Сейчас поужинаем, дернем спирту и спать, — мечтательно сказал Виктор, кромсая финкой лежавшее на столе сало и мерзлый кирпич хлеба. — Слушай, Юра, а может, подарим один слиток Марии? Жаль ее, хорошая бабуля, сдаст по частям в скупку, заживет как человек.

— Я тоже об этом подумал, — отозвался Огнев, сняв с печки закипевший чайник и засыпая туда заварку. — Обязательно подарим.