Александр Тамоников - Пуля для карателя

— Ну, я так и знал… — расстроенно прошептал Ковальский.

Немка съежилась, словно перестала дышать. Юзеф монотонно что-то жевал — все сказанное не было для него новостью. В его структуре, сформированной из разных организаций, к большевикам относились по-разному. Антифашистский блок представлял левые взгляды — коммунистов и социалистов. Члены Польской рабочей партии за Советы стояли горой. Социал-сионисты, ухитрявшиеся совмещать сионизм с социал-демократией, большевиков недолюбливали. А члены откровенно правой организации «Бейтар» относились и вовсе враждебно. Если Маше удалось с ними договориться, значит, парень свой.

— А я вот об этом не подумал, — задумчиво признался обладатель торчащих ушей и протянул короткопалую ладонь: — Джерри Кембл, капитан Воздушного флота Его Королевского Величества…

Иван от удивления поперхнулся, но машинально пожал протянутую руку и спросил:

— Признайтесь, Джерри, вас сбили?

— Сбили, — признался англичанин. — Сбили, как ворону, пролетающую над деревней…

«Я тоже косил под англичанина — еще не далее чем вчера, — с какой-то странной гордостью подумал Таврин. — И трубку, из которой я пристрелил кучу народу, создали британские оружейники…»

Нельзя сказать, что эмигрантское правительство Миколайчика совсем уж махнуло рукой на повстанцев. Им помогали — вернее, делали вид, что помогали. В противном случае было бы совсем стыдно и не по-человечески. Сталин запретил посадку на советских аэродромах британских и американских транспортных самолетов, что крайне затрудняло переброску, поскольку ближайшие авиабазы союзников располагались лишь на юге Италии и непосредственно на Британском острове. В этом имелась пусть жестокая, но логика. Армия Крайова не признает большевистскую власть. Британия — и вовсе «закадычный» враг. Статус союзников ближе и роднее не делает. Принцип «против СССР за счет СССР» иногда срабатывал, но в данном случае — нет. Британские бомбардировщики вылетали на Варшаву с итальянского аэродрома Фоджия. Иногда самолеты комплектовались польскими экипажами. Груз сбрасывали в варшавских предместьях, занятых повстанцами, или на городские кварталы, контролируемые ими же. Немецкая ПВО, разумеется, не дремала. Зенитных частей в районе Варшавы было предостаточно. Самолеты сбивали, как тарелочки для стендовой стрельбы — зачастую они даже не успевали избавиться от груза или, что еще хуже, были вынуждены сбрасывать его в расположение неприятеля, чтобы избавиться от балласта. Кто-то делал это осознанно, чтобы не сбили.

— Мы успели сбросить груз, — как бы читая его мысли, пробормотал Кембл. — Уходили над северными предместьями Варшавы… Нас было четверо — я, второй пилот, радист, штурман… Сообщили по рации, что миссию выполнили, скинули груз именно в нужный квадрат… позднее, правда, я узнал, что в районе уже второй день хозяйничали нацисты… Тут нас и подбили… Штурман голову разбил от удара о борт, у нас не было времени надевать на него парашют… Второго пилота тоже убило… Мы с радистом Ларри Льюисом успели выпрыгнуть… Его с земли из пулемета прошили перед приземлением — я видел, как он болтается в стропах… А я рядом с зенитным орудием приземлился — темно же, ничего не видно, батарею замаскировали… Приземляюсь, а немцы ржут, по плечу похлопывают, спрашивают, как там дела у короля Георга VI, не надо ли чего… Потом парашют сняли и так вломили, что я потом два дня продохнуть не мог…

— Только англичане нам и помогают, — вздохнул Януш Ковальский. — А потом еще спрашивают, почему мы не любим Советский Союз и своих коммунистов, агитирующих за большевизм. Красная армия наступала на Варшаву. 1 августа ее ждали в городе. В этот день и началось восстание… Где ваша хваленая Красная армия? Встали в тот же день у восточных предместий, так и стоят, злорадно смотрят, как нас добивают… Вы должны были нам помочь, мы так на вас надеялись… — Он обиженно фыркнул и отвернулся.

— Во-первых, Януш, — строго произнес Иван, — Красная армия никому и ничего не должна — особенно тем, кто враждебно относится к нашему строю. Вы хитрые крендели, да? Быстренько поднимаете восстание, уничтожаете немецкие комендатуры, выдавливаете фашистов из города, а когда в Варшаву входит Красная армия, ее уже встречает как бы законная польская власть, с которой мы должны считаться и ни в коем случае ее не сбрасывать. Это справедливо? А как же жертвы, принесенные Советским Союзом ради освобождения вашей польской земли? И ладно бы еще все умно сделали. Но ваше руководство — полные бездари. А те, что в Лондоне, думают только о своих амбициях, на простых людей им плевать. План не отработали, запороли идею в самом начале. У вас же оружия элементарно не было. Люди с голыми руками на пулеметы шли. Заняли часть Варшавы, построили баррикады. Связи между районами нет, разведка отсутствует, наступательный потенциал исчерпан полностью. Немцы в отместку развалили город — полюбуйся, одни руины, расстреливают всех подряд — мятежников, мирных жителей, детей, которые к вашему восстанию вообще никаким боком… Вы этого хотели? И нечего пенять на Красную армию — она делает все, что может. В войсках людей на треть осталось, техники нет, горючего нет, обозы непонятно где, да еще немцы постоянно контратакуют… Вы могли нам помочь — занять переправы через Вислу, держаться до нашего подхода. Но нет, вам приказали никаких контактов с Красной армией, делать вид, что ее в природе не существует, мол, сами справимся, без этих зверских большевиков. Посмотри на меня внимательно, Януш, я похож на зверя? Маша, что сидит рядом со мной, тоже похожа на зверя? Мы не воевали бок о бок?

— Ты славный парень, Иван, — смущенно буркнул англичанин, — и девушка очень симпатичная… простите, миссис… Никто не говорит о людях, мы говорим о политических системах, о гуманизме…

— Джерри, побойтесь бога! — улыбнулась Маша. — О каком гуманизме вы говорите в четыре часа ночи? Вы с трудом открыли второй фронт, вы просто вынуждены были это сделать. Красная армия идет вперед, уже в Европе — моргнуть не успеете, она захватит Берлин и дойдет до Бискайского залива. Вы всполошились — пора действовать. До этого три года сидели и смотрели, как немецкие орды утюжат русские города и села, миллионами истребляют мирных людей. Где был ваш гуманизм, Джерри? Или он явление избирательное и к советским людям никак не относится? Вы просто ждали, чья возьмет. Взяла Красная армия, она окрепла, стала действовать эффективно, и вы испугались, что она справится и без вас, поднимет над всей Европой красное знамя…

— Операция «Валькирия», — усмехнулся Иван, — поучительная история полуторамесячной давности. Мятежники Штауффенберга очень рассчитывали на помощь союзников — и ведь в случае успеха мятежа обязательно бы пришли на помощь. Германия сохранилась бы в своих границах, уцелел бы режим, армия, чиновничий аппарат — исчез бы только Гитлер, его самые одиозные сподвижники и отдельные структуры, например СС. И уже немецкие солдаты плечом к плечу с английскими и американскими отражали бы натиск большевистских орд, собравшихся стереть с лица Земли цивилизованную Европу…