Андрей Воронин - Хранитель света

— Прогресс, — задумчиво повторил Полковник. — Ядерное оружие, знаете ли, тоже в некотором роде прогресс. Ну ладно. Теперь займемся другими двумя — украинцами…

— Один точно украинец, — сказал Юрий, — этот самый Грицко. Но он мелкая сошка, его номер шестой. А вот второй… Постарше, лет сорока пяти, полный, приземистый, смуглый, виски седые… По имени его никто не называл, и сам он не представлялся.

— Понятное дело, — согласился Полковник. — Но небезызвестный Паштет, по имеющимся у нас данным, уже пару лет водит довольно тесную дружбу с одним украинским деятелем по кличке Хохол… Черт, ну и погоняло! У этих уголовников никакой фантазии! Впрочем, это нам на руку. Посмотрите-ка, это не он?

Юрий посмотрел.

— Он.

Полковник крякнул.

— Просто отвратительно! — воскликнул он. — А вы не ошиблись? — спросил он с оттенком надежды. — Все-таки я нарушил процедуру опознания. Нужно было, наверное, предложить вам выбрать из нескольких снимков…

— Я не ошибся, — сказал Юрий. — А в чем, собственно, дело? К чему это вы — о ядерном оружии, о прогрессе?..

Полковник склонил голову и некоторое время сосредоточенно массировал пальцами переносицу.

— Видите ли, — сказал он, не поднимая головы, — Павел Пережогин, он же Паштет, является одним из самых известных в Москве бригадиров. Это довольно крупная фигура, с ним считаются, к его слову прислушиваются — в определенных кругах, разумеется, но круги эти очень широки. Очень широки… Насколько я понял из полученных данных, среди его хороших знакомых имеется даже парочка думских депутатов, а это, сами понимаете, уровень… А этот Хохол — и вовсе любопытная фигура. Начинал он примерно так же, как Паштет, но за последние два года полностью прибрал к рукам контроль над некоторыми гигантами украинской тяжелой промышленности. Понимаете?

— Не понимаю, — сказал Юрий. — Пуле все равно, да и мне тоже. Один раз я им морды набил и, если доведется, еще раз набью.

Полковник покачал головой.

— Вот именно, — сказал он, — набили морды. Да еще и при таких, мягко говоря, необычных обстоятельствах. Скажите, вам самому это не кажется странным?

— Что именно? Хотя… Погодите-ка… Вот черт! Действительно! Как же я сразу не сообразил? Такие тузы, и вдруг — взлом, фомка, какие-то чернокожие утопленники, угнанные машины…

— То-то и оно, — с мрачным удовлетворением произнес Полковник. — С чего бы это? Вы сказали, что их интересовал парень, но теперь, узнав, кто они, я начинаю в этом сомневаться. Что он мог натворить такого, этот мелкий альфонс, чтобы такие люди сами, лично, гонялись за ним по всей Европе?

Юрий пожал плечами и закурил еще одну сигарету. Полковник тоже закурил, глядя на него с таким выражением, словно ждал, что Юрий прямо сейчас, сию минуту, все ему растолкует.

— Вы опасаетесь, что им может быть нужна девушка? — сказал Юрий. — Но это тоже не лезет ни в какие ворота. Парень, девушка — какая разница? Если они действительно такие крутые, могли бы послать туда квалифицированных исполнителей, а сами сидели бы дома… Ведь им удалось оттуда вовремя убраться только благодаря счастливой случайности! Еще немного, и вы нашли бы нас всех в одной камере — и меня, и этих ваших тузов. Нет, правда, это очень странно. Как говорится, не их уровень.

— Странно… — повторил Полковник. — То-то и плохо, что странно! На самом деле, если что-то кажется нам странным, это означает, что мы чего-то не знаем, не умеем разглядеть и объяснить. В таких делах, как это, нет ничего хуже странностей. Странность — это опасность, тем более грозная, что мы не в состоянии ее верно оценить. Столкнувшись со странностью, поневоле приходится ждать удара со всех сторон сразу, занимать круговую оборону. А это приводит к распылению сил, не говоря уже о том, что оборона — самая проигрышная из тактик… Простите, мне нужно сделать звонок.

Он убрал папку обратно в ящик стола, запер ящик на ключ, вышел в соседнюю комнату и плотно закрыл за собой дверь. Стало слышно, как он говорит по телефону. Слов было не разобрать, на столе ничего интересного не наблюдалось, и Юрий, вынув из кармана, развернул на коленях «Московский полдень» — газету, вызывавшую у него теплые чувства, поскольку в свое время он успел в ней поработать и знал всех сотрудников в лицо и по именам.

«Сенсация!» — огромным жирным шрифтом кричал заголовок на первой полосе, сразу под названием газеты. «Очень оригинально, — со снисходительной улыбкой подумал Юрий. — Ребята в своем репертуаре. Черт, ну что это такое! Сенсация у них, видите ли: в Подмосковье поймали бородатую женщину с тремя ногами… Мирон был классным редактором, настоящим профи, и Димочка не хуже, а газетка все равно дерьмовая, только на растопку и годится. Ничего не помогает… Специфика такая, наверное. У каждого своя ниша, и какой-нибудь опарыш, к примеру, не виноват, что родился в сортире и всю жизнь обитает в дерьме. Так и тут. Люди все грамотные, образованные, со вкусом, а писать все равно приходится всякую чушь — про то, кто из эстрадных звезд сколько выпил на последнем банкете да кто кому в глаз плюнул по пьяному делу. Вот это у нас теперь и называется сенсацией… Ладно, посмотрим, что там у них за сенсация».

На первой полосе был только анонс. Юрий прочел этот анонс, и брови у него поползли на лоб. «Подробности читайте на стр. 2», — предлагал автор. Юрий покосился на дверь, за которой Полковник разговаривал с кем-то по телефону, перевернул страницу и сразу увидел фотографию — большую, на полполосы, явно сильно увеличенную, но все равно достаточно четкую. Слишком четкую, как показалось Юрию.

Он прочел статью — не статью, а заметку, на статью у Светлова явно не наскреблось информации, — вернулся к началу и прочел еще раз, не спеша. «А Димочка снова влип, — подумал он с неудовольствием. — Да еще как влип-то! Вот ведь дурак, прости меня господи! Тоже мне, охотник за сенсациями…»

Вошел Полковник. Садиться он не стал, и Юрий понял, что это намек.

— Ну что же, — бодро сказал Полковник, — обстоятельства приходится принимать такими, какие они есть. Предварительные меры я принял, будем работать дальше. Я только хотел бы напомнить вам, что подробности этого дела не подлежат разглашению…

— Присядьте, Полковник, — перебил его Юрий. — Есть новости.

— Новости? — Полковник удивленно задрал брови. — Откуда бы это?.. А! — воскликнул он, заметив в руках у Юрия газету. — Входите в курс? Ну, и что новенького пишут? Я, знаете ли, еще не успел ознакомиться с прессой…

— А зря, — сказал Юрий. — Да вы сядьте, сядьте. Такие новости лучше узнавать сидя. Вот, полюбопытствуйте.

Еще немного поиграв бровями, Полковник сел за стол, взял у Юрия газету, заглянул на вторую полосу, и лицо его окаменело. Он поднял глаза на Юрия, прожег его пристальным взглядом, а потом стал читать. Ему хватило одного раза — в отличие от Юрия, все упомянутые в заметке имена были ему, наверное, хорошо знакомы. Он медленно сложил газету по старым сгибам и так же медленно, явно не отдавая себе в этом отчета, засунул в боковой карман пиджака.