Павел Дартс - Крысиная башня-2

— Что… всех?

— Нет, мужика только. Детей передали в «садик» — общие дети, там все вместе — и наши, с «Семьи», и пеонов. Жену его — на тяжёлые работы; чтобы год отработала — там, дальше, поглядим. С детьми видеться сможет… А мужик — пусть весит. За шею. Да.

— Детей его обижают теперь в «садике» — произнесла больше молчавшая Айша, — Дразнят. Бьют даже. Мы пресекаем, конечно.

— Ничего! — холодно ответил Спец, — Образуется. Притрутся. Но все будут знать, что так делать нельзя! И что уговорами мы не занимаемся.

— Жёстко… — заметил Олег.

— По другому нельзя. Этим простишь — завтра другие сбежать надумают. С одной стороны нам столько много работников, и, соответственно, ртов, не надо сейчас — вот и вам троих одолжили. С другой — у нас, знаешь ли, не реабилитационный центр — принять, обогреть и накормить — и ходи себе дальше. Мы принимаем на условиях. Сразу не согласен — гуляй, никто не держит! Согласился — отработай! Опять же они тут территорию знают, где и что. Оно надо нам, чтобы по городу информация пошла?? Тем же Чёрным Квадратам, или в Администрацию? Что у нас тут свет круглосуточно, к примеру. Режим охраны, количество стволов… Так-то, вот когда в город люди идут «в рейд» — пеонов ведь тоже с собой берут. На подсобку, таскать, грузить. Но только тех, что уже проверенные, давно; и чтоб семьи здесь. «На выезде» сбежать, конечно, легче. А нам это надо?.. — опять повторил Спец.

— Это понятно… — согласился Олег, и с неудовольствием вспомнил, как устроил скандал брату за выставленные на колья ограды коловы мародёров. Видать и правда — Средневековье возвращается. Во всей своей красе и со всеми обычиями.

Наверно и правда надо жёстче. Даже наверняка. Что делать… Вспомнилось из какой-то книжки: беседа двоих правителей. И как один похвалялся, что «в народе его любят». И как другой ответил, что «Любовь народа преходяща». И что «Правитель, которого не боятся и не проклинают — плохой правитель». Он ещё тогда, помнится, внутренне не согласился с такой постановкой вопроса. А ведь правильно, видать, сказано. Сталин был жёстким правителем, даже жестоким — а народ его любил. Даже память его для многих до сих пор священна. Каддафи своих ливийцев чуть в задницы не целовал, создал им целый «африканский социализм» — а они его предали…

Как будто уловив его мысли Спец разразился целой тирадой, — а Олег всё больше убеждался, что Спец ни то телепат, ни то в силу своих увечий так развил свои способности по угадыванию настроения и мыслей своих собеседников, что почти всегда попадает в точку.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом — как это я тут рулю всем? Слепой инвалид. Почему меня слушаются. Почему не скинут, не поставят кого-нибудь другого? Не столь жестокого. Тут ведь не все мои родственники, далеко не все. Да и родственники — они, сам знаешь, всякие бывают. А?

— Ну как «задаюсь вопросом»… — пожал плечами Олег, — Есть такой вопрос, да. Но, в общем, я себе на него уже ответил. Дисциплина, да? Порядок. Организация.

— Это только следствие — дисциплина. Да, порядок и организация важны. Но почему я?.. Айша! Ответь — почему я?

— Мы любим и уважаем тебя, Спец! — очень серьёзно ответила девушка, перекатывая в ладонях теннисный мяч.

— Это не то! — отмахнулся Спец, — Это всё бабское: «любим, уважаем!» Я тебе скажу, Олег, почему я тут главный, хотя и инвалид…

— Да?.. — Олег был весь внимание.

— Мне-для-себя-ничего-не-надо! — чётко, с расстановкой проговорил Спец и очки его блеснули, — Или почти ничего. И люди это знают. Я, хотя и инвалид, работаю больше всех. Раньше встаю и позже ложусь. Даже сейчас тут, с тобой — я работаю! Устанавливаю новые связи, прорабатываю возможности…

Олег кивнул — это было очевидно.

— Кто бы не встал вместо меня — он начнёт тянуть под себя. Приближать любимчиков. Одаривать. А для меня все одинаковы — я слепой. Даже свои. Даже семья, родственники. Я дистанцировался от всех. Мне важно только общее благо. И в этом меня трудно заменить…

«— Как Сталин» — подумал Олег, — «После его смерти от него тоже осталось шинель да несколько поношенных френчей. И сберкнижка на столько-то рублей. Никаких заграничных вкладов. Никакой недвиги за бугром. Оттого и уважают».

— А власть? — возразил он тем не менее, — Для многих власть важнее материальных благ. Вот ты велел повесить пеона. Наверняка не первого и не последнего. Вот эта вот возможность распоряжаться чужой жизнью — она для многих…

— Это да, это верно! — согласился Спец, — Власть многим голову кружит. Но опять-таки: три момента. Первый: кто ни стань на моё место из Семьи — ему завидовать станут, хотя бы из-за той же власти. А мне завидовать, сам понимаешь, глупо! Второй: я эту власть «отрабатываю» — я тебе говорил уже. Немногие, я думаю, захотят получить власть как приложение к тем нагрузкам и той информации, что я несу. И третий — я властью не злоупотребляю…

«— И ещё… — подумал Олег, вспомнив предыдущие визиты к Спецу, — Ещё система сдержек и противовесов. Как у товарища Сталина. Когда каждый занимается чисто своей узкой областью: строительством, сбором ништяков с города, охраной, разведкой — а общая картина только у Главного, у Спеца. И конкуренция. Когда каждый из «почти главных» — как они тут называются? Бригадиры? Недоверяет остальным и следит за ними. Каждый за каждым. И докладывает. Каждый день, в положенное время. Это понятно — Спец ведь должен иметь общую картину… Вот он и имеет. Сам. Один».

Опять, как будто подслушав его мысли, Спец произнёс:

— И тебе нужно будет об этом думать, если будешь «гарнизон» увеличивать. А увеличивать придётся — это данность, сам об этом ведь сейчас говорил. Это пока у тебя всё «на родстве и на дружбе» — придут новые люди, с ними надо будет работать… строить отношения. Подчинять. Либо как у меня — «вождизм», либо как у черноквадратников — у них, я знаю, пошёл уклон в сектанство. Они своему чурке поклоняются, такое говорят, гуру своему. Тоже хороший подход, чтоб в узде толпу держать, да. Думаю, много сект сейчас расплодится — церковь-то повыкосило, как и всех, кто «работал с массами». А людям надо во что-то верить — в любую херню, извини за выражение. Лишь бы она всё объясняла. «За грехи» или «злые козни» — не важно. Вот и тебе придётся строить свой подход…

— Да… Не люблю только я этого — «работать с коллективом»! — заметил, вздохнув, Олег, — Потому и в бизнесе далеко не пошёл.

— А придётся. Куда ты денешься.

— Да… видимо придётся… Но пока что нам надо самые насущные вопросы решить. Белка — это сейчас главное…

Шли с Джоном по выметенной, лишь чуть припорошенной дорожке. Морозно, — но не так чтобы холодно; градусов пять минуса — самое то. Под ногами прятно так поскрипывал снежок.