Павел Дартс - Крысиная башня-2

А вот вне семьи куда там свой конец мужчина сунул… ааа, пардон; да помню я, помню… да-да, сам же и призывал воздерживаться от уличных выражений… но тут, действительно, наиболее понятно… ну, все поняли, да? Потому как сказать обтекаемо-литературно «с кем переспал» или биологически «с кем вступил в половую связь» — это по сути то же, но не столь ёмко и понятно, да… да понял, я; согласен — некоторые моменты, действительно, простым языком проще объясняются.

Так вот. Грубо говоря, кого там на стороне мужчина трахнул — для семьи, для его женщины, если он при этом «делание детей» не предполагал, и «насовсем уйти на сторону» тоже не собирался — то и наплевать. То есть если его женщину кто-то трахнул — это жёстко. Поскольку, по сути, есть покушение на его прерогативу — только ему иметь детей от этой женщины; и передать этим, его и её детям, своё наследство, и вообще — кормить и заботиться о них. А вот если мужчина кого-то на стороне трахнул — без обязательств, учти! — то для женщины это по сути никакой опасности не несёт… Вот представь — если бы Толян не эту Анжелику трахнул, а резиновую куклу — стоило бы вопрос поднимать? Так вот эта Анжелика ведь по сути не больше, чем просто живая кукла — спермоприёмник.

Этот момент просекли ещё давным давно, и даже оформили на востоке организационно — там мужчина мог иметь жён — то есть тех, от кого дети — его; и наложниц — которые чисто для удовольствия. И семье как бы никакой опасности не представляют. Это на востоке. А на западе развился институт блудниц. Ну или «домов терпимости» как потом называли. Публичные дома. Женщины облегчённого поведения, хе. И так далее. То есть человечество этот физиологический казус приняло. Осмыслило. И научилось с ним сосуществовать. Понял?..

Некоторое время ехали молча. Потом Крыс, хмыкнув, переспросил:

— Не, пап, ты классно излагаешь. Складно так. Но а коротко если — что? Что мы Белку ищем, Толикову тёлку — а он в это время эту… шалаву сопрягает, — и это хорошо и правильно, да?

Теперь на переднем сиденье наступила тишина.

Толик выразительно взглянул на Олега, как бы говоря: «- Ну, что ты замолк?? Скажи что-нибудь! У тебя складно выходит!»

Олег в ответ скорчил ему безмолвную гримасу, показав зубы в злом оскале; но Сергею ответил как мог безмятежно:

— Серый. Я тебе как взрослому…

— Хы. Это я понял уже. Продолжай.

— Я… в общем, ты неправильно выразился. Мы не «Толикову тёлку» ищем, а нашего товарища. Которая также и Толикова… эээ… женщина. И то, что он… ээээ… трахнул ту блудницу, конечно, чести ему не добавляет, но и делать из этого проблему также не надо. Так как Толик у нас вообще проблемный. Или безпроблемный, это как посмотреть… Словом, я предлагаю этот инцидент замять для ясности. Как малозначительный. А?

— Согласен. — ответил Сергей, — В общем, я со всем согласен. Почти. Но… нехорошо!

— Братан правильно говорит, что ты — нудный! — нарушил молчание Толик.

— Ничего не нудный… просто всё нужно выяснять до конца, а не «заминать для ясности».

— Чо ты хочешь? Чтобы, когда найдём Элеонору, я перед ней извинился? Да?

— Хы! — Крыс аж хрюкнул, представив себе эту сцену, — Не. Я думаю — не стоит.

— Замяли?

— Замяли. Я никому не скажу. — согласился Сергей. Потом подумал, и добавил: — Но ты, Толян, помни на всякий случай — должо-ок!..

— Торгаш. И сын торгаша.

— Да ладно, чо ты. Шучу я. Главное — Белку найти, остальное неважно. Жэксона только предупредить, чтоб не сболтнул.

— Предупредим…

Некоторое время ехали молча. Потом на заднем сиденье вполголоса выругался Крыс, и раздался звук пинка в мягкое, а за ним невнятное мычание.

— Что там у тебя?

— Пагар, сволочь, крутится. И так уже под ногами, так ещё и вертится, но не просыпается.

— Неудобно, наверное, спать между сиденьями?

— Наверно, не пробовал. Тут ещё автоматы эти… Пап.

— А?

— Нафиг ты эти старые автоматы взял; оставил бы немецкий.

— Почему?

— Ну как… классный же. Немецкий.

— Как в Контр-Страйк, ага? Серый, не всё то лучшее, что заграничное.

— Те — старые. Чем они лучше?

— Что значит «старые»? Разработка старая, выпуск старый — но тогда и качественно делали, а так-то…

— Да ладно — «качественно». — вклинился Толик, — Для войны делали; а на войне стрелковка долго не живёт. Как и пехотинец в общем.

— Не бурчи давай. Нормально делали. За брак в военное время в лагеря отправляли, а не пальчиком грозили. А что по случаю военного времени не вылизано — то без разницы. Серый — ППШ и ППС эти — ценная вещь. Для «разборок на коротком расстоянии» — а у нас тут в городе всё в основном накоротке, — пистолет-пулемёт удобнее, разворотистее чем автомат. Вот, к примеру, в том крошилове в Башне тебе б с ППС было б ловчее, чем с «веслом» АК. И патронов у нас ТТшных много — всё в дело пойдёт.

— А тот — немецкий!

— И чо? А эти — советские! Не для сраного немецкого спецназа, не для полиции делались — а для войны. Для войны в скотских военных условиях, кстати, что немаловажно.

— Калибр — меньше чем люгеровский! — возразил поднаторевший за последнее время в оружейном деле Крыс, — Останавливающее, значит….

— Это не принципиально. Накоротке, да при стрельбе очередью энергетика почти та же; по останавливающему действию также сопоставимы. Зато у 7.62Х25 настильность прекрасная! И пробивающее действие. Читал, помню, блоги поисковиков — ну, тех кто на полях второй мировой копался, — пишут что не редкость в немецких траншеях находили останки: немецкие же каски с черепами внутри — простреленные двумя-тремя пулями. Прикинь. Это значит фриц отстреливался из окопа — кто-то из наступающих дал по нему короткую — и все или большая часть легли кучно, в каску — и никуда от очереди ствол не увело! Так что пистолеты-пулемёты эти для нас — ценное приобретение! Три штуки плюс магазины и один бубен — за один Хеклер-Кох! Оно того стоило, поверь.

— Верю.

Сергей повозился, послышалось сонное бормотание Погара. Звякнул железом.

— Угу, лёгкий. Приклад откидной. Ничо так. Надо будет днём опробовать.

— Опробуем. Не отвлекайся пока. Толян! — теперь Олег обратился к брату, — Вот там встань. Ага, прямо посредине. Тут вот дом — этот вот, горелый; за ним площадь. Я сейчас на этаж поднимусь с ПНВ, посмотрю дорогу и окрестности. Потом дальше двинем, если всё в норме.

— Понял.

Олег в рацию:

— Жексон, плановая остановка. Осмотримся. Близко не упирайтесь — вдруг разворачиваться придётся.

— Принято. — пискнула рация.

Остановились, вышли все втроём, с оружием, оглядываясь. Свежий морозный воздух. Чернота и темнота вокруг — если где и есть выжившие, то надёжно маскируются. Никому сейчас не нужны ночные визиты.