Павел Дартс - Крысиная башня-2

— Да уж.

— Не сомневайся — Толян бы предъявил! — поддержал брата Олег, — У Толяна большой опыт по предъявам. Там мало б никому не показалось.

— Да я уж знаю, что «предъявлять» он только в путь — особенно когда сам накосячит!

— А это неважно! — сообщил Толик, — Ты, Серый, усвой это: кто накосячил — неважно; важно кто в возможностях «предъявить»!

— «У сильного всегда бессильный виноват!» — продекламировал Олег.

— Можно и так сказать. Все эти «понятия» да «по справедливости» — это всё херня. Кого можно нагрузить — того всегда и грузят. А «справедливость», «по-честному», «по понятиям» — это или для родственников, или — если «нуружу», — то для лохов…

— Подъезжаем! — прервал его излияния Олег, — Дай-ка рацию.

Взял рацию, подстроил.

— Башня, Башня — ответьте. Башня, — я Первый. Башня — ответьте Первому. Приём.

В динамике рации пискнуло и голос Миши ответил:

— …я Башня. Первый — я Башня. Слышу вас. Приём.

— Мы на подъезде. Прибытие — пять минут. Со стороны проспекта — осмотритесь. Приём.

— …сейчас подсветим. Не, вообще всё так-то тихо было. У нас тихо. Только это — новость! Вернее две новости! Эта… а, да, — приём!

— Что за новости? Приём.

— Две новости. Приём.

— Бля, Миша, не тормози! Что за новости; давай, излагай! Приём.

В сторону: — Вот тормоз! Чего у них там ещё за новости…

— Это… девушка эта новая, которую вчера привезли, Валя — она сказала где Элеонора! Она знает, оказывается! — только вчера была напуганная очень, вот и промолчала!

— Что ты говоришь?!! — Толян, слышал??

Толик слышал — джип аж вильнул от неожиданной радостной новости.

— …алё, алё! Вот! Валя знает, где Белка! Алё. Приём.

— Я Первый. Поняли тебя. Хорошая новость. Что ещё? Приём.

— И эта… — Такое впечатление, что Миша возле рации замялся, опасаясь продолжать, — Эта…

Рация хрипнула, и уже голосом Ольги, Мишиной жены, сказала:

— Первый, первый… Олег Сергеевич — тут Лена… Лена вернулась. Имейте ввиду. Приём.

— Как — Лена? Лена — вер-ну-лась?? — Олег был потрясён. Кинул растерянный взгляд на брата, назад на Крыса, — и снова в рацию:

— Приём.

— …вернулась. Да, вернулась. Чтоб вы знали. Только она… она… ну, вы увидите. Приём…

— Чччёрт!.. — Олег выругался, выключая рацию.

День был действительно насыщен событиями.

Когда в Башне начался настоящий бой — с грохочущими взрывами и оглушительными очередями, — Лена в ужасе забилась в самый, как она считала, безопасный уголок: в совмещённую туалет-ванную. Собственно Олег сам, когда инструктировал «на случай разных неприятностей» именно и рекомендовал прятаться там: туалет-ванная располагалась примерно посредине квартиры, впритык к центральной несущей стене, которую со стороны двора не пробил бы и 30-мм снаряд БМП, попади он в окно именно их квартиры.

«Их квартира» была теперь «их» чисто номинально, по старой памяти — теперь-то весь дом, вся Башня была «их»; но Лена упрямо не признавала самозахвата, фактически случившегося в Башне, и упрямо жила в «своей бывшей квартире» — которую много лет назад купил, собственно, Олег, «раскрутившись» на исходе 90-х на коммерческих операциях.

Теперь, когда по факту весь дом был их; и Олег, и Сергей, и Толик, и Белка-Элеонора — все «позахватывали» (как она это называла) себе «апартаменты», обустроились по-своему. Олег, правда, «обустроился» весьма по-спартански — всё его время занимали всяческие хозяйственные и фортификационные занятия, и он попросту превратил в мастерскую одну из квартир, где в основном и проводило всё время, там же и спал. Толик тоже не особо озабачивался комфортом, как и Сергей, который просто-напросто наслаждался «свободой» устраивать удобный ему беспорядок; Элеонора же, «переехав» в первый, в их подъезд, перетащила к себе в комнату почти все свои, привычные вещи из своего быта — кроме, конечно, спортзала. Но Лена всё равно считала, что они «позахватывали» — ведь им никто не разрешал так-то вот «вселяться»!

Выстрелы и грохот взрывов буквально рядом оглушали; в голове была какая-то каша вместо мыслей; кто стреляет, в кого, зачем?? — она даже не задавалась этим вопросом, она просто, казалось, «выключила» сознание; и стала как предмет, просто как какой-нибудь неодушевлённый предмет, без мыслей, без чувств — только так, казалось ей, можно было не сойти с ума в этом ужасе, который творился в Башне. Она даже не думала, что вот сейчас один из взрывов станет для неё последним; или что нападающие ворвутся в её — её! — квартиру и прошьют её автоматной очередью, — она постаралась просто «выключиться» и ни о чём не думать… Иначе можно было сойти с ума от этого грохота; от ожидания смерти. Мельком прошла в сознании мысль, что, говорят, помогает молитва… Но она не знала молитв и не верила в бога; вернее, если бы какой-нибудь знающий психоаналитик смог поработать с её подсознанием. Он установил бы, что «бог» в её «мире», несомненно, был — но не тот, не из церкви — хотя в былые времена церковь она время от времени посещала, и даже неумело пыталась молиться, просто, своими словами, — её бог было то «позитивное мышление», которое пришло в её жизнь через чтение специальных, в основном нацеленных на женскую аудиторию, «позитивных» книг; а также через участие в многочисленных «тренингах позитивного мышления», на которые она многократно ездила и в другие города, и даже, были такие возможности — в другие страны.

Всё это дало, как ей казалось, фундамент правильного мировоззрения; и, опираясь на этот фундамент, она чувствовала себя уверенно.

Именно основываясь на новом, так нравящемся ей «позитивном мышлении», она критиковала мужа за его явно выраженное, как ей казалось, негативное отношение к жизни, — как можно так жить?? постоянно ждать каких-то подлостей от судьбы, и более того — готовиться к ним, к этим подлостям!.. Это было непостижимо для неё.

Зачем?? Перед тобой огромный, прекрасный, многокрасочный и радостный мир, готовый дать тебе всё, что ты пожелаешь, стоит только правильно попросить, и, главное, «войти в резонанс» с этим миром, с его красотой и радостью, — и мир примет тебя, мир даст тебе всё, что ты попросишь — это нормально! Зачем ждать подлостей от мира! — ведь это понятно, предельно ясно, что каждый получает от мира именно то, что он от него и ждёт! Ждёшь подлостей, — подлости и получишь! Зачем вместо ярких и радостных красок видеть только грязь и подлость, серое и «защитное»? — бррр, она не выносила все эти цвета «оливы» и «хаки», все эти «защитные, непривлекающие внимания» расцветки, которые предпочитал в своей одежде муж. Зачем «брать» от мира его подлость, когда можно просить и получать радость и красоту!..