Евгений Сухов - Империя смотрящего

Лицо Маркелова дернулось. Надо было исходить из самого худшего. На третьем этаже, где размещался директорат, всегда находилась охрана. Звонок мог сделать кто-нибудь из охранников. Не хотелось бы в это верить, но все-таки…

— Моя обязанность проверять любые версии, пусть даже самые неправдоподобные. То, о чем вы сказали, я перепроверю с особой тщательностью.

— Уж будь добр, перепроверь! — хмыкнул Беляев. — А теперь пойдем, поднимемся ко мне в кабинет.

Этаж, на котором находился кабинет Беляева, был пуст. Всех сотрудников, потеснив остальных, временно разместили по другим комнатам и кабинетам. По коридору, заложив руки за спину, расхаживал только Андрей — охрана. Заметив приближающееся начальство, он вмиг преобразился, его лицо приняло сосредоточенное выражение, как будто он был озабочен предстоящими поисками злодеев. Но вряд ли его думы распространяются дальше сегодняшнего вечера. Парень молодой, видный, наверняка после службы пойдет с подругой в ресторан, а завершением вечера будет замечательная постельная сцена.

Ну да бог с ним, не до него!

Сейф был распахнут настежь. На полу обрывки каких-то бумаг. На всем пыль от осыпавшейся штукатурки — весьма убогое зрелище! Маркелов знал, что оперативники сюда так и не дошли и происшествие в кабинете Беляева для большинства сотрудников оставалось тайной. Но вряд ли долго удастся держать случившееся в секрете.

На генерального директора смотреть не хотелось, уж слишком суров был его взгляд. Захар повернулся, на стене напротив виднелись две отметины от пуль. Прежде чем сюда заявятся опера, нужно будет как следует все убрать, чтобы не задавали лишних вопросов.

Борис Алексеевич тоже посмотрел на стену, ковырнув отметину от пули, он вздохнул:

— Видишь, что делается!

Маркелов видел. Такие же отметины были и в коридоре, и если судить по показаниям охраны, то перестрелка здесь произошла нешуточная. Одно оставалось непонятным: каким это образом взломщику удалось улизнуть, ведь охрана «Ковчега» весьма подготовлена? Что ж, можно сделать неутешительный вывод: человек, который проник в здание, был еще подготовленнее, еще профессиональнее.

— Мы его найдем.

— Ты хоть знаешь, что лежало в этом сейфе?

Маркелов не знал, а спрашивать не полагалось. Оставалось только неопределенно пожать плечами.

— Пятьсот тысяч долларов наличкой, раз! — загнул Борис Алексеевич мизинец. — Они не мои… Мне дали их на хранение. Но с этим делом я попробую как-нибудь разобраться. Сумма, сам понимаешь, не маленькая.

— Не маленькая, — согласился Маркелов. Он прекрасно знал, кому могли принадлежать эти деньги.

— Совершенно верно замечено… И за меньшие деньги отрывают голову. Но там лежало кое-что еще… Повесомее! — Беляев осторожно прикрыл дверцу сейфа. — Что может уничтожить не только меня, но и тебя. — Махнув рукой, он добавил: — Да что там греха таить! Если эти документы попадут не в те руки, то от «Российского ковчега» не останется камня на камне. Чего ты на меня так смотришь?

— Чтобы эффективно вести поиски, я должен знать, что именно там лежало, — твердо ответил Маркелов. — В противном случае поиски бессмысленны.

Борис Алексеевич колебался недолго, но за то время, пока он молчал, на его лице отразился целый спектр эмоций. Решение давалось ему не без труда.

— Хорошо… Ты разбираешься в самолетах, оснащенными системами радиоэлектронной борьбы?

Захар постарался не удивиться:

— Только в самых общих чертах.

— Я тоже… Но дело не в этом. В сейфе лежали чертежи системы, обеспечивающей быстрое обнаружение противника. В нее входит пять приемников и еще десяток других приборов. Весьма сложное устройство. Противника можно определить по местонахождению источников его излучения, причем достаточно даже самого незначительного. В общем, эта система позволяет нанести быстрый и точечный удар. Сейчас все помешаны на разного рода радиоэлектронных штучках, я тоже не хотел отставать. А в авиации такие вещи стоят особенно дорого. Работа в этом направлении — это еще одна составляющая моего бизнеса.

— И откуда вы получили эти чертежи?

— Из КБ! — несколько раздраженно ответил Беляев. Такая линия поведения была ему несвойственна. — Откуда же еще!

— Это чистой воды промышленный шпионаж! — заключил Маркелов.

— И ты туда же! — в каком-то бессильном отчаянии всплеснул руками Борис Алексеевич. — Ты дослушай меня до конца! Эти документы передали мне всего лишь на хранение. Почему-то посчитали, что у меня будет надежнее. Завтра их должны были забрать… С начальником КБ мы старинные приятели, зашли ко мне в офис, выпили дорогого коньячку. Документы, как назло, были при нем, приятель консультировался по каким-то узлам… И он вдруг решил, чего это ему нести их через всю Москву, не лучше было бы, если бы документы полежали вот в этом сейфе. Тем более что у меня охрана — будь здоров! Я его уверил, что ничего с его документами не случится. Я положил документы, закрыл сейф… Мы выпили еще, а потом вот такая история приключилась. Честно говоря, я ему даже об этом еще и не сообщал… Мало того, что это крах всей его карьеры, так здесь еще и крупным сроком пахнет.

По-своему Маркелов неплохо относился к Беляеву, в какой-то степени он был даже ему обязан. Служба была непыльной, оставляла достаточно свободного времени, и в то же время позволяла кушать сдобный хлеб с толстым слоем масла. Кроме того, имелась возможность отложить кое-что на старость. И когда на лбу Беляева углубилась морщина, сделав его старше лет на десять, Захар искренне пожалел его.

— Прежде чем так поступать, вы должны были посоветоваться со мной, — твердо сказал он.

А вот это уже перебор. О сказанном Маркелов пожалел тотчас, едва было произнесено последнее слово.

Глаза Беляева сжались в крохотные щелки. Он был не из тех людей, кто позволил бы себе стерпеть хотя бы малейшее давление.

— Послушай, что ты о себе возомнил! Может, ты мне будешь советовать, как поступать дальше? Может, это я у тебя работаю, а не ты у меня?! — крикнул Беляев. — Твоя задача — прикрывать мою задницу в случае необходимости, и ничего больше!

— Вы неправильно меня поняли, — смутился Маркелов, — все это могло быть подстроено.

— О чем ты говоришь?

— Вы не допускаете мысли, что тот человек, который отдал вам документы, мог навести на них кого-нибудь, чтобы потом шантажировать вас? — как можно мягче спросил Маркелов.

Порой он позволял себе роскошь поспорить с генеральным директором. Сейчас был тот самый случай. Беляев — разумный человек, а потому должен понять его правильно.

Лицо Бориса Алексеевича болезненно дернулось, и Маркелов вновь поймал себя на жалости. Он знал, что при необходимости Беляев мог быть предельно жестким и всегда добивался намеченного. Если возникнет нужда, он безо всякого внутреннего трепета вышвырнет на улицу начальника службы безопасности и уже на следующий день даже не вспомнит его имени.