Евгений Сухов - Убить Сталина

Ермолаев тежело наступил на грудь диверсанту и почувствовал, как его тело, враз сжавшись от страха, ожидает следующего безжалостного шага. Пусть знает, что в следующий раз это будет не тяжелая обувка русского контрразведчика, а могильный камень.

Многие ломаются именно в этот момент, когда давишь сапогом на грудь. Но сержант оказался крепким орешком, и совсем не случайно он оказался руководителем диверсионной группы.

— Что это за человек?

— Я ничего не знаю о нем. Мне известно лишь только то, что он выполняет какое-то секретное задание.

— Как его зовут?

Терехин отрицательно покачал головой:

— Не знаю. Нам известно, что самолет, в каком его доставят, будет какой-то необычный, поэтому мы должны подготовить площадку. И еще у этого человека будет мотоцикл.

— Для чего ему нужен мотоцикл?

— Для того чтобы как можно дальше отъехать от места выброски.

— Какой у него оперативный псевдоним?

— Мне его называли как Полипова.

— Из какой он разведшколы?

— Мне точно неизвестно… Могу только предполагать. Скорее всего, из рижской террористической школы. Эту школу курирует лично Шелленберг.

— Какие задания получают выпускники этой школы?

Ермолаев надавил сапогом на горло диверсанту. Весьма неудобная позиция для существования, но довольно полезная, чтобы оценить свое место в этой жизни. Мысли проносятся со скоростью молнии, и как никогда остро начинаешь осознавать, что с окружающим пространством ты связан всего лишь тоненькой ниточкой, которую в любую секунду может разорвать каблук ялового сапога.

Диверсант захрипел. Глеб слегка ослабил нажим.

— Чаще всего они проводят террористические акции, направленные против высших военачальников.

— Кто может быть в этот раз? Какова цель этого диверсанта? Ну!

— Я не знаю! — в отчаянии захрипел Терехин. — Я должен был только его встретить!

— Когда должен прибыть самолет?

— Через два дня, если все будет в порядке.

— Когда ты выходишь на связь?

— В четыре утра.

Ермолаев посмотрел на часы. До эфира оставалось тридцать пять минут. Времени вполне достаточно, чтобы развернуть и настроить портативную рацию.

— Развяжите ему глаза.

Старшина умело срезал ножом повязку с лица диверсанта, дав ему возможность ощутить холодное прикосновение стали на своей щеке. Прищурившись, Терехин посмотрел на обступивших его смершевцев. Он по-прежнему не мог пошевелиться, но по азартным чертикам, забегавшим в его глазах, было понятно, что жизнь не казалась ему теперь столь уж отвратительной.

— Где радист?

— Вон тот высокий, с длинной челкой.

Подвели радиста. Молодой, не более двадцати лет. Взгляд у парня был затравленный, как у волчонка, угодившего в капкан, на скулах кровоподтеки. Видно, пытался оказать сопротивление, а такие вещи подавляются сурово — пара ударов сапогом в лицо даже самого непримиримого сделает послушным ягненком. В распахнутом вороте был виден серебряный крестик.

— Веруешь, значит.

— Верую.

— Это хорошо. Больше тебе ничего не остается. Жить хочешь?

В ответ неловкая улыбка.

— Передашь радиограмму так, как надо, останешься жить. Если отстучишь какой-нибудь предупреждающий сигнал и самолет не прилетит… Тебя не спасет никакая молитва. Тебе все понятно? — спокойно спросил Глеб.

— Да, — сдавленно ответил радист.

— Распаковывай рацию!

Виктор Семенович Абакумов отвечал за охрану Сталина.

В действительности его функции были значительно шире. Это ведь не просто собственно охрана физического лица, но еще контроль над многочисленными объектами как на территории Кремля, так и за его пределами. Кроме того, надо было тщательно охранять территорию и дороги, по которым проезжал Иосиф Виссарионович. Дело осложнялось тем, что Сталин не любил менять маршруты, предпочитал передвигаться до места кратчайшим путем, по привычным для него улицам.

Именно дорога была самым слабым звеном в охране Сталина.

Конечно, следуя инструкции, водитель шел на мелкие хитрости и нередко менял маршрут, ссылаясь на то, что впереди ведутся ремонтные работы. Кроме того, машину Сталина сопровождало не менее четырех легковушек с охраной, абсолютно не отличавшихся друг от друга внешне, а поэтому никто никогда не знал, в каком именно автомобиле едет Сталин. Но каждый раз любая поездка была сопряжена с риском, и Виктор Семенович невольно испытывал облегчение, когда Хозяин наконец добирался до места.

Накануне Абакумова мучило дурное предчувствие — приснился почерневший крест с надломленной крестовиной. И когда под утро прозвенел звонок, он сразу понял — случилось!

— Виктор Семенович! — раздался в трубке встревоженный голос Маркова. — Тут у нас ЧП! На правительственной трассе обнаружен фугас.

— Что?! — невольно выдохнул начальник Главного управления контрразведки.

— Совсем близко к дороге, если бы Верховный проехал рядом, так его машину разорвало бы в клочья!

— Выезжаю, будь на месте! — выкрикнул Абакумов.

Виктор Семенович подъехал через полчаса. Район был оцеплен офицерами контрразведки, а молоденький лейтенант, стоявший на шоссе, невзирая на чины, отправлял все машины в обратную дорогу.

На краю обочины красной лентой был огорожен небольшой участок. Марков, склонившись, что-то рассматривал.

Заметив подошедшего Абакумова, он распрямился, вскинув руку к козырьку, но Виктор Семенович небрежно махнул рукой, укротив его служебную прыть.

— Рассказывай.

— Фугас обнаружили час назад во время плановой проверки. Проверяющие ехали в грузовике на очень медленной скорости. Как и положено по инструкции, осматривали обочины, подъездные пути. Все было, в общем, как обычно. Чужих здесь практически не бывает, трасса-то правительственная. Уже было проехали мимо, и тут одному из офицеров что-то показалось подозрительным. Подъехали, а там фугас.

— Этот офицер здесь? — по-деловому осведомился Абакумов.

— Здесь, — ответил Марков и, повернувшись к группе офицеров, стоящих в стороне, громко выкрикнул: — Старший лейтенант Свиридов, ко мне!

От группы офицеров отделился вихрастый парень лет двадцати пяти и расторопно подскочил к Маркову.

— Как ты заметил мину? — спросил Абакумов.

Присутствие высокого начальства не смутило юношу, держался он уверенно, лишь порой косился на тяжелые погоны заместителя наркома обороны.

— Как-то само собой получилось, товарищ заместитель наркома обороны, — пожал плечами старший лейтенант. — Я ведь должен был смотреть на деревья, может, там кто затаился, а тут мне показалось, что на обочине что-то блеснуло. Ну не должно здесь быть ни стекол, ни металла! Подъехали, а из земли электродетонатор торчит. Разрыли немного, а там провода.