Лев Пучков - Обратный отсчёт

Приятели, несмотря на эйфорию, держались насторожённо, с ходу стали задавать вопросы на предмет: с какой целью интересуетесь?

Серёга быстренько объяснил: Юра, помимо всего прочего, входил вот в этот загадочный Объединённый комитет европейских ассоциаций стритрэйсеров. И был там застрахован на кругленькую сумму. В июне истекает год со дня его гибели и наступает момент страховых выплат членам семьи. Как положено, за квартал до истечения срока проводится расследование на предмет присутствия в происшествии страхового события. Проще говоря, решается вопрос: платить — не платить. А решает вот этот тип. Я, то есть.

Настороженность сразу пропала: умеет наш вундеркинд найти путь к душе себе подобных.

Тип в бейсболке владел обстановкой по связям Юры Логинова и запросто с нами поделился: Юру знали все, он был — супер, приятелей у него было полно, но друг — всего один. Зовут друга Володя Кудрин, живёт он на Соколе, адрес такой-то, жену зовут Мариной, сам он классный механик. Нет, не просто классный, а — супер. Ас, мастер, самоделкин всех времён и народов. Делал тачки таким людям, таким людям — жуть! Вот фамилии…

Фамилии не привожу — некорректно будет, но на самом деле, если это не эйфория от обстановки («супер», «жуть» и всё такое прочее), то люди довольно известные и с положением.

Отговорив по существу, долговязый, не тратя времени даром, тотчас же сосредоточился на моей скромной персоне. Типа того, это очень кстати, что такой парень у нас тут завёлся — пошли, сейчас быстренько оповестим всех, соберём народ до кучи, музыку убавим, микрофон найдём, пусть расскажет людям, как там у них, в Испании, такие тусовки и уличные гонки проводятся. Публика будет в трансе, это будет полный отпад и вообще супер!

Ну ни фига себе, попал! Я мгновенно вспотел и начал лихорадочно соображать, как бы подостойнее выкрутиться из этой щекотливой ситуации…

Спасибо Серёге — выручил. Он заверил долговязого, что идея — дрянь: никакого супера не будет, потому что этот валенок (это я, стало быть) — всего лишь страховой агент. Специалист по выявлению наличия-отсутствия страховых событий. Заурядный клерк. Да он даже… Он машину водить не умеет!

Последний довод всё решил. На меня все посмотрели как на некое неполноценное существо и тотчас же отстали. Непонятно, как такого вообще сюда пустили…

К тому моменту едва стукнуло половина девятого, и мы решили, не откладывая в долгий ящик, тотчас же ехать к Володе Кудрину. Ещё не поздно, но уже вечер — все дома. А днём попробуй поищи этого страшно занятого мастера.

Аркадий вяло выразил желание подбросить нас до метро, но Серёга решительно отказался. И без бинокля было видно, что парень не хочет покидать это дивное местечко даже на десять минут.

— Спасибо, не надо. Я сейчас звякну, нас подберут…

Серёга «звякнул», мы тепло распрощались с Аркадием:

— Адиос, мучачо. Эступэндамэнтэ, грасиас!

— Чего сказал?

— Типа — всё круто. И в самом деле, всё было здорово, я твой должник. Звони, не стесняйся…

…и пешочком покинули Смотровую.

Подобрали нас минут через пять: как водится, это был Глебыч на «Волге», который в порядке технического сопровождения всё это время скучал внизу, на Вернадского.

— Да, вот это гроб… — мрачно буркнул я, усаживаясь в машину.

— Не понял… — удивился Глебыч. — До сих пор тебя все наши тачки устраивали. Что, какие-то проблемы?

— Никаких, — успокоил Глебыча Серёга. — Просто товарищ увидел, на чём ездят люди, и полчаса посидел в нормальной машине…

В самом деле, «Волга» после «Октавии» показалась мне какой-то некомфортной и казённо-неуютной. И вообще, в настоящий момент мы принадлежим к такой вроде бы со всех сторон солидной организации, а с транспортом у нас всё обстоит сугубо на военно-колхозном уровне. Дали нам всё новое, «неодеванное», но это «Газели» и «ГАЗ-3110». А у «силового блока» — пятидверные «Нивы» и всё те же «Газели». Ставили вопрос перед Витей (в таком аспекте: ежели, допустим, возникнет необходимость в ходе оперативной разработки догнать какую-нибудь «бэху» — куда нам вставлять наши родные «дрова»?). Витя решить вопрос положительно не смог или не захотел, а мы были утешены двумя вескими и неоспоримыми доводами: во-первых, вам в основном головой придётся работать, так что, бог даст, никого догонять не надо будет. Во-вторых — вы же исполнители. А у нас всё исполнительное звено снабжается родной техникой. Так что, не обессудьте, ничего сделать не могу.

Хорошо Вите рассуждать. Сам-то он на «шестисотом» катается, хотя в настоящий момент де-факто тоже представляет исполнительную власть…

На Соколе мы отпустили Глебыча домой. Сегодня дежурит Серёга, ему всё равно ночевать в Исполкоме, так что машину в гараж он отгонит. А Глебычу отсюда до дома — три остановки. Мы все, кстати, кроме Иванова и Серёги, живём сейчас на Речном вокзале: в одном доме, в одном подъезде, на одной площадке! Короче, весь этаж наш. Я, Глебыч и Лиза — по отдельности, а Вася с Петрушиным в одной квартире. Хотя они там и не бывают, потому как живут в учебном центре. Только не надо думать, что это справедливая награда Родины за наши труды праведные (а вообще, было бы неплохо…) — все квартиры служебные, из резервного фонда, и в качестве личной собственности нам их никогда не видать, как своих рудиментарных отростков, именуемых копчиками. Просто неизвестно, сколько времени просуществует Исполком и сама Комиссия, вот и решили разместить исполнителей с минимальным комфортом, чтобы не мыкались по общагам, да не ездили по выходным к семьям, а всецело отдавались работе.

Семья Володи Кудрина ютилась в добротном домике, возведённом ещё немецкими военнопленными (спасибо, товарищи фашисты, — хоть какая-то от вас польза!). Стоять этот домик будет ещё лет триста, квартиры здесь очень солидные, и живут в них почтенные граждане. В подъезде стальные двери с номерным замком и переговорным устройством, над подъездом яркий фонарь, две камеры неприветливо подмигивают красными огоньками: кто попало не войдёт, а и войдёт, незамеченным не останется.

Вот так, с ходу, впускать нас не хотели.

— Марина?

— Да.

— Добрый вечер. Мы к Володе, по срочному делу.

— Володи нет дома.

— А когда будет?

— Не знаю.

— А где он сейчас, не скажете?

— Не скажу.

— Так… Гхм… Марина, дело-то и в самом деле срочное: страховой агент из Испании, по делу Юры Логинова.

— Вы из Испании?!

— Да нет, я переводчик. А испанец — вот он, рядом.

— Пусть ближе подойдёт, у меня тут картинка нечёткая.

— Ола, синьорина! Буэнас тардес!

— Ага, вижу… Что-то он у вас какой-то… Гм… А что там по делу Юры Логинова?

— Марина, а у вас мегафона нет? Если есть, спустите нам на верёвочке! А то ведь не всем соседям слышно будет…