Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Ну, уж я‑то этого не побоюсь, — усмехнулся Лайн. — Поверьте мне!

Знаю, — убежденно произнес Критчфилд, — потому и уверен в твоем успехе, мой мальчик! А теперь ступай себе с Богом!

Лайн осторожно пожал тонкую, цыплячью лапку давнего наставника, последний раз посмотрел на его обтянутое похожей на пергамент кожей лицо и вышел из палаты уже не оглядываясь.

В данном случае традиционное «До свидания» выглядело бы абсурдным, а выговорить «Прощайте, учитель!» Лайн не смог бы ни за что…

Через три дня Лайн вылетел в Кувейт, а оттуда в Багдад.

В самолете он напряженно размышлял о том, на кого он будет опираться. Офицеров ЦРУ он сразу категорически отверг.

Старик был прав — новое поколение для настоящей работы не годилось.

Он отберет парней из военной полиции и из пехоты. Простых, нормальных ребят, желательно из южных штатов и, конечно, не негров. Конечно же, можно взять и девчонок из маленьких городков и с ферм. У этой молодежи еще остались настоящие американские устои.

А уж он, Лайн, доходчиво объяснит им, что к чему и зачем…

Городок с древним именем Кряжич с трудом можно отыскать на карте России, только если внимательно рассматривать ту ее северную часть, где протекают Вычегда, Пинега и Печора. На протяжении веков Кряжич жил тихой, неторопливой жизнью. Его жители выделывали кожи, ткали лен, ковали всякие нужные железные изделия вроде подков, серпов да прочных навесных замков.

Лишь в последние годы патриархальную тишину Кряжича нарушили гудки туристических автобусов, прибывавших из областного центра, и звонкие сирены речных катеров. Они привозили в Кряжич туристов, которые торопились обозреть достопримечательности этого красивого городка. Было из‑за чего торопиться: туристический сезон в здешних суровых местах недолог. Северные вьюги славятся тем, что обрушиваются внезапно и накрывают здешние места толстым снежным покровом на долгие месяцы, до самой весны.

Очередная группа туристов, высадившихся из шикарного немецкого автобуса «Неоплан», состояла сплошь из говорливых японцев, увешанных фотоаппаратами и видеокамерами. Но среди них выделялся один человек среднего роста, ярко выраженной славянской наружности.

Константин Рокотов (а это был именно он) с любопытством огладывался по сторонам, разглядывая стены старого городского кремля, длинные белокаменные лабазы, многочисленные церквушки и мостовые, выложенные серым и бурым булыжником. Константину нравилось это чудное местечко, хотя в душе своей Рокотов предпочитал шумный мегаполис с его напряженной и нервной жизнью.

— Уважаемые господа! — надрывалась девушка–экскурсовод Катя. — Прошу вас не отставать от группы. Время экскурсии ограничено.

Стоявший рядом с ней пожилой японец исправно переводил ее слова соотечественником, а те косоглазо улыбались и дружно кивали. Вместе с ними автоматически кивнул и Рокотов. Он охотно выслушал бы интересный рассказ про славную историю города Кряжича, но его мысли были заняты другим.

Перед тем, как покинуть Москву, Константин имел довольно неприятный и долгий разговор с Людмилой. Та настаивала, чтобы Рокотов непременно взял ее с собой. Никакие доводы, вроде того, что там будет опасно, холодно, тучи комаров и прочее, на Людмилу Ангулес не действовали. Решительная вдова уже начала было собираться, но в это время пришло известие о тяжелой болезни ее младшей сестры. Нехотя, но пришлось Людмиле согласиться, что гораздо важнее сейчас находиться у постели больной сестры, чем быть обузой Константину в его путешествии.

Они расстались, причем Людмила взяла с Константина твердое обещание, что тот свяжется с ней сразу же, как вернется. Кроме того, Константин встречался еще и с Жанной — своей несовершеннолетней клиенткой. Рокотов сообщил Жанне, что отправляется в командировку, непосредственно связанную с делом об убийстве ее отца, и поэтому в течение некоторого времени он будет отсутствовать. Любопытная Жанна попробовала было поинтересоваться, куда и зачем едет Константин, но тот категорически отказался обсуждать это. А также отказался брать Жанну с собой, несмотря на то, что у нее каникулы. Договорились, что он с Жанной свяжется немедленно по возвращении в Москву.

Только в самолете Константин с облегчением вздохнул, избавившись от назойливого женского общества. Он четко знал то место, откуда должен начать поиски. Причем он был уверен, что поиски не затянутся, так как его действия немедленно должны привлечь внимание как друзей, так и врагов.

Размышления Рокотова прервал мелодичный голосок экскурсовода Кати:

— …а также осмотрим старый кожевенный завод и самую настоящую кузницу.

А кузница работает? — поинтересовался любопытный японец.

Катя улыбнулась:

Еще как! Пышет жаром… Вы убедитесь в том, что тамошние мастера сумели до наших дней сохранить традиции кузнечного дела. Вам предстоит увидеть, как из куска железа рождаются косы, топоры и даже ножницы.

Японцы оживились. Группа отошла от автобуса и двинулась по брусчатке, с непривычки спотыкаясь на неровной мостовой.

Константин терпеливо следовал за своей группой. Катя бросала на него любопытные взгляды. В другое время Рокотов обратил бы внимание на светловолосую девушку — дочь северной России, но обстоятельства не позволяли. Внутри него росло напряжение. «Признаки», лежавшие в мешочке, который висел у него под свитером, буквально жгли его. Голову мучили мысли: а не шутка ли все это? Неужели древние предки просто решили так вот позабавиться? Уж больно чудные они, эти «признаки» …

Наконец, подошли к реке со смешным названием Кудымча. Константин вежливо раздвинул японцев и оказался рядом с Катей. Та заметила это и истолковала по–своему, зардевшись и слегка покраснев.

Самая загадочная достопримечательность здешних мест — Бой–камень, — затараторила Катя. — Как видите, это действительно огромный камень, точнее — булыжник в рост человека, принесенный сюда языком древнего оледенения. На этом булыжнике, что лежит на живописном берегу Кудымчи, неизвестно кем и неизвестно когда выбиты изображения десяти лучников.

Японцы придвинулись ближе, в воздухе стоял треск от работающих фотокамер. Константин устремил взгляд на камень.

Бой–камень почитается у местных жителей, как заговоренный, — заученно произносила Катя. — Сюда приходят новобрачные и касаются камня, чтобы в жизни им сопутствовало счастье. Сюда же приходят те, кто болен и надеется, что камень принесет им облегчение.

И камень действительно лечит? — удивлялись японцы.

Катя снова улыбнулась:

Кое‑кто излечивается… Но вы же современные люди и понимаете, что все это — просто суеверия. Пойдемте дальше.