Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Вы имеете в виду американского руководителя союзной администрации в Ираке? — уточнил Лайн.

Его, — кивнул бедный больной. — Посмотри, что он натворил: начал с того, что запросто распустил иракскую армию, секретную службу и полицию. Этот, в высшей степени «демократический» жест одним махом увеличил число потенциальных врагов Америки миллиона на два. Тебе‑то, надеюсь, можно не объяснять, что профессиональный солдат или разведчик работает либо на тебя, либо на твоего противника. Он должен сам кормиться и кормить семью, а, кроме как убивать или шпионить, он же ничего больше не умеет!

Старик устало откинулся на подушки.

То, что вы сказали, Джеймс, аксиома, не требующая доказательств, — у Лайна не возникло и тени сомнения в правоте наставника. — Надо было с этими ребятами плотно поработать, хорошо заплатить, и многие из них наверняка перешли бы на нашу сторону. Именно так, кажется, вы действовали в Западной Германии после Второй мировой войны?

Умница! — искренне восхитился старик и сглотнул слюну, пытаясь сжать своими ослабевшими пальцами руку Лайна. — Ты всегда был самым толковым из моих многочисленных учеников. Либералы крыли нас почем зря за то, что мы приняли на службу бывших нацистов, но только так удалось сохранить традицию. Мы получили доступ к их досье и агентуре. А секретная служба ФРГ в самые считанные годы стала на ноги и заставила всех в мире себя уважать!

Ну, немцы‑то — нация дисциплинированная, не то что арабы, — вставил Лайн.

Кроме этого, было и еще нечто важное, — сел на своего излюбленного конька Критчфелд. — Мы сознательно отбирали людей, воевавших против русских. Так, ставший главой западно–германской разведки генерал Рейнхард Гелен при Гитлере руководил всеми разведывательными операциями на восточном фронте. Малый скользкий, но разведчик Божьей милостью. Если бы до него добрались русские, ему бы точно не сдобровать: вздернули бы на первой же сосне.

Значит, он вынужден был сотрудничать с нами из‑за сложившихся обстоятельств. Разве такому можно доверять? — Лайн был признанным знатоком правил вербовки.

А мы и не особо доверяли ему, — уголками синеватых губ улыбнулся Критчфелд. — Зато Гелен знал подходящих крепких парней, которые нам пригодились впоследствии. Главное, что они ненавидели русских, и вышло как в старой поговорке: «Враг моего врага — мой друг!»

Наверное, многих из них русские считали военными преступниками? — без особого труда сориентировался Лайн.

Не без того, — уголки рта Джеймса вновь немного дрогнули. — В западно–германской разведке в первые послевоенные годы служило больше сотни высокопоставленных офицеров СС. Неглупые и исполнительные парни, правда, чуть свихнутые на еврейском вопросе. Был там такой Конрад Фисбиг — тихий, молчаливый, казалось, мухи не обидит. Потом раскопали, что под его командой и при его непосредственном участии в Белоруссии было расстреляно более одиннадцати тысяч евреев. Или взять шефа отдела в Западном Берлине Эриха Деппнера, служившего во время войны в Голландии заместителем наместника Гимлера — генерала СС Вильгельма Харстера. Он со своим шефом организовали депортацию около ста тысяч голландских евреев. А главным экспертом по Советскому Союзу у Гелена был Змил Аугсбург, служивший в тысяча девятьсот тридцать девятом — сороковых годах в особых отрядах

СС в Польше, а потом в Советском Союзе. Отряды эти выявляли и уничтожали коммунистов и евреев.

У этих парней руки были в крови выше чем по локоть, — не без уважения констатировал Лайн. — Они работали на совесть с американцами, потому что боялись, вдруг их делишки станут известны шире, чем этого им хотелось бы.

Именно так, — подтвердил Джеймс устало. — Вначале они были послушны, как дрессированные псы, а потом, откормившись, стали показывать зубки — придерживали от нас, своих хозяев, ценную информацию, изобретали какие‑то собственные операции, проведение которых забывали с нами согласовывать. Но это уже совсем другая история! — Критчфилд прикрыл глаза болезненно набухшими веками.

Боюсь, я вас утомил, уважаемый Джеймс, — тихо промолвил Лайн, — наверное, мне пора удалиться.

Если не спешишь, то посиди немного еще, — с видимым усилием произнес Критчфелд. — Хорошо знаю, что мои дни сочтены, но, когда кто‑то из старых соратников рядом, я чувствую какой‑то необъяснимый прилив сил, энергии. Пока такие люди, как ты, милый Роджер, могут работать и востребованы, верю, что не зря прожил свою жизнь.

Вы совсем меня захвалили, — вставил Лайн.

Как убежденный пуританин, он чувствовал себя в такие минуты крайне неловко.

Успокойся, Роджер, дело не только в тебе, — Джеймс не без труда поднял руку, словно желая благословить собеседника, как это делают священники. — Я имел в виду поколения, которые естественно сменяют друг друга. Мое поколение сменилось твоим, потом пришли другие. Те, кто сейчас занимают наши места, мне не нравятся. Несколько лет назад меня попросили прочитать лекцию вновь набранным сотрудникам и ответить на их вопросы. — Старик сделал вынужденную паузу. — Скажу тебе откровенно, я был страшно разочарован. Я бы этих типов и стажерами к себе в отдел не взял.

Я бы тоже не взял, — искренне согласился с собеседником Лайн. — Меня ведь отправили в отставку совсем недавно, и я воочию видел, что произошло с нашей доблестной службой после окончания «холодной войны». Сократили опытные кадры, урезали финансирование, но все это можно было еще пережить. А вот то, что у нас отняли врага, с которым требовалось бороться каждый день и каждый час, сыграло роковую роль. Система если и не развалилась окончательно, то расслабилась точно. В Афганистане работает несколько групп. И что же? Усама Бен Ладен до сих пор жив и на свободе. В Ирак за несколько месяцев до начала военных действий были заброшены десятки специально подготовленных агентов. А где результат? Даже следов оружия массового уничтожения не смогли найти.

Отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия, — назидательно скаламбурил Джеймс. — Я верю в тебя, мой мальчик! Если там что‑нибудь запрятано, ты‑то найдешь!

Спасибо за доверие! — Лайн не сомневался, что старик говорит, что думает.

И последний тебе совет, — несчастный больной давал понять, что разговор идет к окончанию, — никогда не забывай основной принцип разведчика — вербовать надо всех, даже тех, с кем ты никогда не согласишься отобедать за одним столом. Мы в свое время следовали этому главному правилу неукоснительно и достигали весомых результатов. Признаюсь тебе, с Геленом и его эсэсовцами я не только обедал, но и ужинал, — старик неожиданно разразился дребезжащим смехом. — А эти, сегодняшние чистоплюи к бедуинам в пустыню не поедут — побоятся свои пальчики бараньим жиром испачкать!