Виктор Доценко - Икона для Бешеного

Мужчина произнес, протянув руку Людмиле:

— Кажется, мы прибыли вовремя. Разрешите представиться — Константин Рокотов…

Говоря о том, что Иван уже находится в Москве, всезнающий Широши на этот раз ошибался. Подобное, стоит признать, случалось с ним нечасто. В момент беседы, протекавшей на острове в лучах заходящего солнца, Иван, вытянув длинные ноги, блаженно дремал в самолете над Атлантикой, И летел этот мощный, хотя и небольшой частный самолет не в Москву, а в Париж. В Нью–Йорке он провел несколько часов с Джоном и Ионой и теперь должен был проинформировать Жана о возможных мероприятиях во время предвыборной кампании в России. Иван не сомневался в том, что Жан безоговорочно примет предложенный им план по манипуляции вялым российским электоратом, как это уже произошло в Нью–Йорке.

Ему предстояло провести день и две ночи в средневековом замке недалеко от Парижа. По воле владевшего им Жана замок оставался точно таким же, каким и был построен несколько веков тому назад. В нем не было никаких современных удобств и даже электричества. Конечно, на территории обширного поместья электричество имелось, равно как и все мыслимые современные средства связи, но располагался электронный пульт в глубоком подземелье, где когда‑то, скорее всего, находились винные погреба. Сам же замок сохранялся в первозданном виде, что очень нравилось Ивану. В повседневном быту он был человек неприхотливый, а настоящую, вековую старину любил.

Замок окружал глубокий и широкий ров, залитый водой, а с окружающим миром его соединял старинный подъемный мост, охранявшийся мрачными здоровяками в рыцарских доспехах и шлемах. По правде говоря, наряду с мечами и пиками они были вооружены самыми современными и совершенными орудиями убийства, которые всегда были под рукой, но применять им все эти штучки не пришлось ни разу. Обычно мост был поднят и опускался только в том случае, если хозяин кого‑то ждал.

Доставшийся по наследству Жану замок был по всем, даже средневековым, меркам довольно скромным, хотя и хорошо укрепленным. Когда‑то в достопамятные «мушкетерские» времена одна из дочерей древнего, но не слишком знатного рода с удовольствием согрешила с каким‑то Людовиком и родила тому сына, который получил от блудливого батюшки графский титул и замок в придачу.

Как и предполагал Иван, деловая часть визита завершилась быстро. Жан, по первому образованию физик–ядерщик, все схватывал налету. План, выработанный Иваном, не вызвал у него никаких возражений.

Большую часть дня Иван с упоением просидел в библиотеке замка, где высокие, до потолка, полки были заставлены старинными фолиантами в кожаных переплетах. Особенно его интересовали книги по магии и колдовству, поскольку в Москве ему предстояла одна обязательная и крайне неприятная встреча. Он внимательно вчитывался и запоминал рецепты снадобий, рекомендуемых знаменитым средневековым кудесником и алхимиком от самых разных хворобей и неприятностей, но нигде не встретил даже намека на то, что тому удалось состряпать «эликсир бессмертия». Еще раз про себя восхитившись четкостью и прозрачностью грамматических конструкций средневековой латыни, на которой он без труда читал, Иван в сердцах захлопнул тяжелый фолиант и непроизвольно чихнул от копившейся столетиями пыли.

Вечер прошел за игрой в карты при свечах. Жан был азартным и опытным игроком, поэтому Иван проигрался, что, впрочем, никак на него не подействовало. Он с детства приучил себя не реагировать на поражения и проигрыши.

Утром рано тяжелый бронированный лимузин унес Ивана в Германию, где в старинном небольшом баварском городке Бамберг его дожидался Иоганн. В Москву они отбыли из Франкфурта рейсовым самолетом «Люфтганзы», купив целиком салон первого класса. Это была первая роскошь, которую они себе позволили. Вторая роскошь заключалась в «Мерседесе-600» с тонированными стеклами и джипом сопровождения с вооруженной охраной. Последнее было скорее не роскошью, а печальной необходимостью. В сегодняшней Москве так ездили многие, и крутая иномарка, сопровождаемая машиной охраны, привлекала куда меньше внимания, нежели в любой другой европейской столице.

Обладая неизмеримо большим богатством, чем попадавшие в первую десятку миллиардеров журнала «Фобс», пятеро членов Совета гордились своим аскетизмом. Простота, скромность и удобство — таков был неписаный закон. Интеллектуал по природе своей не может следовать дурацкой моде, меняющейся два раза в год по прихоти «взбесившихся от приваливших возможностей буржуа», — в этом все пятеро были глубоко солидарны. Особенно претило Ивану жуткое дурновкусие стиля «новых русских». Дом в подмосковном поселке Переделкино был обставлен крайне скромно и чисто функционально — типовой невыразительной мебелью. Хотя в доме имелась спутниковая и электронная связь, Иван со товарищи предпочитали пользоваться не ею во избежание нежелательных глаз и ушей, а курьерами, облеченными высокой степенью доверия.

Одно из таких доверенных лиц уже дожидалось в гостиной. Это был не кто иной, как наш старый знакомый Роджер Лайн, отставной высокопоставленный сотрудник ЦРУ, с которым Бешеный сталкивался во время совместной, но безуспешной попытки захватить бен Ладена. Читатель, вспомнивший, что Лайн состоял в руководстве крайне правой американской организации «Наследие Америки», главной целью которой было установление безраздельного господства США над остальным миром, несомненно, удивится.

Как подобный человек мог оказаться доверенным лицом «Совета Пяти», члены которого вовсе не стремились способствовать укреплению доминирующей роли США в современном и будущем мире, мало того, они всячески препятствовали этому?

Но даже невероятные жизненные коллизии всегда имеют объяснение. Бедняга Лайн просто не понимал, кому служит. Уйдя в силу возраста на пенсию, он оказался в вакууме, который не могло заполнить почтение и уважение бывших коллег. Его деятельная натура протестовала против наступившего безмятежного покоя. И тут, как будто случайно, ему подвернулся Джон.

Он давно его знал и даже иногда обращался к нему по поводу неких химических веществ, интересовавших ЦРУ. Они издавна симпатизировали друг другу.

Джон был типичным южанином по происхождению и воспитанию. Его прадед во время Гражданской войны служил в армии южан под командованием легендарного генерала Ли. Джон с детства презирал негров и цветных, терпеть не мог богатых евреев из Нью–Йорка и был глубоко убежден, что эти лентяи и прохиндеи обнаглели настолько, что вскоре захватят всю власть в Америке, а англосаксы окажутся угнетенным меньшинством.