Виктор Доценко - Икона для Бешеного

С превеликим удовольствием купил бы большую часть вашей коллекции, не раздумывая ни минуты и за любую предложенную вами цену, — галантно согласился Иван.

Значит, я права. И мне не о чем беспокоиться, особенно пока вы живы и бодры, — с легкой издевкой сказала Эльзевира, продолжая его дразнить и сознательно приближая тот момент, ради которого ее гость и явился.

И этот миг настал.

Никак не могу понять одного, — серьезно сказал Иван, глядя на свою хозяйку пронзительным взором, — почему вы с таким упорством отказываетесь от бессмертия? Всего за несколько капель эликсира мы бы озолотили вас и гарантировали бы вам бессмертие, даю слово дворянина.

В данном конкретном случае я вам верю, князь, — столь же серьезно ответила Эльзевира.

Тогда почему вы, мадам, упрямитесь? — едва сдержал возмущение Иван. — Рано или поздно, но запас эликсира кончится, и вы превратитесь в дряхлую старуху, больную и немощную, а для вас это пострашнее смерти.

Здесь вы правы, князь, — задумчиво произнесла Эльзевира. — Какое‑то время мне придется помучиться, но с этим я уже смирилась. Предстоящие мучения — не слишком дорогая плата за долгую, очень долгую и веселую жизнь, которая выпала мне. А если мучения последних дней будут нестерпимы, вам ли не знать, что есть множество достаточно изящных способов уйти из жизни по собственной воле?

Убейте меня, не понимаю, почему вы предпочитаете бессмертию смерть. Наши алхимики раскроют секрет состава эликсира в два счета, и вы…

Вам никогда меня не понять, князь, — с упреком перебила его Эльзевира. — Вы в моем поведении обнаружили отсутствие логики. Наверное, так и есть. Но вы слишком мало и плохо знаете женщин, чтобы заметить, что в большинстве наших поступков логика отсутствует начисто. К примеру, я отказываю не только вам, человеку от меня достаточно далекому, но и моему давнему и доброму другу Феликсу, о чем вам прекрасно известно… Какая уж тут логика!

Иван мрачно кивнул.

Может быть, если бы у меня была свобода выбора, — задумчиво проговорила Эльзевира, — я бы поступила иначе. Но у меня ее нет. Я всего лишь верный исполнитель воли моего деда. Не вам, князь, знатоку и ценителю магии и алхимии, нужно рассказывать, каким кудесником был мой дед. Вот уж кто всегда неукоснительно следовал логике. Именно потому он и не поделился со мной рецептом эликсира и даже не записал его.

Но это же была чистая глупость, в которой нет никакой логики, — возмутился Иван.

Вы ошибаетесь, князь, дед был ученый, а не коммерсант, и он, еще только создавая эликсир, понимал, к каким непредсказуемым последствиям может привести использование его открытия в коммерческих целях. Больше, чем инквизиции, он боялся, что эликсир попадет в недобрые руки. — Она долгим взглядом удостоила белые холеные руки Ивана с длинными сильными пальцами.

Его руки внезапно похолодели, а в пальцах он ощутил неприятное покалывание. Ивану стало немного не по себе. Он явственно ощутил присутствие в комнате кого‑то третьего. Того, кто уже столетия покоился в могиле.

Но напугать Ивана было не так‑то просто. Он всегда полагал, что лучшая защита — это нападение.

Не одно поколение алхимиков и выдающихся магов всех времен и народов билось над созданием эликсира бессмертия. Но тщетно, — сухо констатировал он. — Существует стойкое убеждение, что и вашему уважаемому дедушке, мадам, это не удалось. В противном случае он не ушел бы в мир иной.

Тут уж возмутилась и разъярилась Эльзевира Готфридовна:

— Не смейте в моем доме говорить глупые слухи, распускаемые завистниками!

Лицо ее раскраснелось. Глаза метали молнии.

Дед нашел рецепт в глубокой старости, после десятилетий напряженного, можно сказать, каторжного труда. Ему не нужно был бессмертие. Он не хотел больше жить, потому что некому было передать секрет формулы. И сын, и внук, и правнук погибли. А по закону такие секреты передаются только по мужской линии, но род его угас. — Эльзевира постепенно успокаивалась, хотя глаза еще горели каким‑то ярким, неземным светом. — Дед и так меня слишком многому научил.

Она пробормотала что‑то на неизвестном Ивану языке, и вдруг откуда ни возьмись к нему на колени прыгнул огромный черный кот. Иван, не испытывающий особой симпатии к животным, попробовал согнать его на пол, но не тут‑то было. Кот встал на задние лапы и в упор посмотрел на него прозрачными светло–желтыми бездонными глазами.

Брысь! — крикнула Эльзевира.

Кот мгновенно исчез, будто его и не было.

Натыкаясь уже в который раз на нерушимую стену ее упрямства, Иван бесился и кипел внутри, хотя и пытался сдерживать себя.

Понимаю, что вы обожали деда и поклонялись ему. Вы, мадам, живое воплощение его блистательной победы над временем. Вы единственная свидетельница того, как за истекшие со смерти вашего деда столетия изменился мир. Только в ваших руках уникальная возможность остаться свидетельницей его дальнейшего движения!

Какое мне дело до происходящего в этом дурацком и жестоком мире? Сам дед и его завет со мной и во мне. Для меня ничего не изменилось! — упрямо заявила Эльзевира.

В ваших руках, мадам, может быть, самое величайшее научное открытие за всю многовековую историю человечества! — вновь впал в пафос Иван. — А вы не считаете нужным поделиться им с людьми! Где же ваш гуманизм?

Нетю, — кокетливо, как маленькая девочка, пытающаяся учиться говорить, пролепетала Эльзевира, потом своим низким властным голосом продолжила: — Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Что это за птица — «гуманизм»? эликсир и его неизвестный рецепт — никем не оспариваемая безусловная частная собственность моей семьи. А частная собственность в любом обществе, кроме общества обожаемых вам большевиков, понятие святое. Я, как единственная наследница, вправе распоряжаться ею, как мне заблагорассудится. Разве с точки зрения закона я не права?

С юридической точки зрения вы, конечно, абсолютно правы, мадам, — поспешил подтвердить Иван, — но есть и более широкие и важные понятия, например, «благо человечества»…

Наплевать мне на человечество и его благо — отрезала Эльзевира. — Оно, то есть человечество, не выполнило своего предназначения на Земле и не создало ни одного разумного государства. Ему помешали властолюбцы, подобные вам, князь. И потому дальнейшая судьба человечества меня, увы, не занимает. К следующему визиту придумайте какой‑нибудь свежий аргумент, — с откровенной насмешкой посоветовала она.

Разговор, как обычно, заканчивался ничем, но Иван не считал свои визиты к этой удивительной женщине бесполезными. Не будучи по натуре заядлым игроком, он в данном случае с удовольствием играл «втемную», не зная, какое количество эликсира осталось в распоряжении Эльзевиры. Он терпеливо ждал того момента, когда эликсир закончится, а Эльзевира испугается приближающейся смерти и согласится на его предложение.