Виктор Доценко - Икона для Бешеного

Арнольд довольно улыбнулся и продолжил:

— Свои первые деньги я заработал, почти как Буратино. В те далекие времена советское государство заботилось о нас, детях. Не то что сейчас! Тогда в маленькие городки, вроде того, в котором обитала моя семья, даром привозили много учебников. Так много, что оставались лишние. Я забирал в библиотеке избыток учебников по математике и русскому языку и отвозил в Москву, набив книгами свой простой брезентовый рюкзак. В Москве, у магазина «Педагогическая книга», который находится в нынешнем Камергерском переулке, если не ошибаюсь, я продавал книги по собственной цене. С вырученными деньгами шел к гостинице «Метрополь» и приобретал там у интуристов джинсы, дефицитные пластинки и косметику. Возвращался домой с товаром и перепродавал.

Критский задумался, постукивая вилочкой о скатерть. Джеймс замер, ожидая приказаний. Арнольд улыбался, вспоминая славные времена фарцовки.

Я служил, можно сказать, культурным звеном между большим городом и всей остальной страной. Я нес культуру в массы, снабжал народ материалом для размышлений.

Это джинсы — материал для размышлений? — не сумев удержаться от ехидства, спросила Варвара.

Арнольд не понял юмора, он наслаждался апельсиновым муссом:

— Нет, материал, из которого пошиты джинсы, назывался «голубой деним». Но когда человек платил мне двести рублей за пару иноземных штанов и надевал их, он становился вроде как другим, особым человеком. Человеком, приобщившимся к цивилизации.

В этом месте Критский выдержал торжественную паузу и закончил:

— В этих джинсах рождалась перестройка. — Заметив, что Варвара фыркнула, Критский поспешил поправить самого себя: — Ну, в переносном смысле, конечно.

И что же вы делали с деньгами, которые выручали за «культурный обмен»? — полюбопытствовала Варвара.

Высочайшее искусство коммерции состоит в том, — веско произнес Арнольд, — чтобы заставить деньги самим заниматься собой. Деньги должны сами себя делать.

А что же тогда делать вам? — растерянно улыбнулась Варвара.

Мне? — изумился Арнольд. — Как это что? Кушать зайца под соусом бешамель! Не желаете попробовать?

Варвара отрицательно покачала головой и продолжила выполнять редакционное задание:

— Так как же все‑таки вы стали тем, кто вы сейчас есть: миллиардером, владельцем фабрик, заводов, газет и этих, как их…

Пароходов! Знаю, знаю, — отмахнулся Арнольд. — В детстве почитывал я эти стишки про мистера Твистера–Фигистера. Вместо того чтобы шататься по городским гостиницам, набитым неграми, ему надо было выехать в ленинградскую дачную зону. Там такие, знаете ли, дворцы стояли, что закачаешься! Нынешние новоделы — это тьфу, сараи! При всех режимах богатый человек жил достойно, и никто ему не мог помешать. Правда, во время войны очень много стреляли. Артиллерия едва не разрушила загородный дом моих родителей. Чудом не погибла коллекция старинного хрусталя и фарфора, осколки мин повредили картины Марка Шагала и Рубенса…

Вы же говорили, что родились в бедной семье! — не сдержалась Варвара.

Арнольд пожевал губами, отведал зайца и бросил на Варвару кислый взгляд.

Я так говорил? Значит, так и запишите. А загородный дом… Ну, напишите, что это был вроде как пансионат для бедных детей и их родителей. И вообще: хватит об этом!

Хорошо, — согласилась Варвара, черкнув в блокнотике. Итак, грянула перестройка. Что же случилось с вами?

Лицо Арнольда расплылось от удовольствия. Было заметно, что эта тема ему нравится.

Я занимался тем, чем способный, умный человек должен заниматься в смутные времена. Я разбил копилку, в которой лежали средства, накопленные от продажи учебников, жевательной резинки и джинсов. Купил билет в Москву, приехал на Ленинградский вокзал и тут же открыл кооператив, который занимался научными инновациями.

Простите, чем занимался? — не поняла Варвара.

Проще говоря, — растолковал Арнольд, — я договорился с одной зарубежной фирмой, у директора которой когда‑то покупал джинсы. Этот добрый мистер дал мне список интересующей его научно–технической информации. По научным институтам я собрал бедствующих и оборванных ученых, занимающихся соответствующими проблемами. Я уговаривал их прокатиться за чужой счет за рубеж и там славно потрудиться. Как правило, им там так нравилось, что никто домой уже не возвращался.

Это называется «утечка мозгов», — уточнила Варвара.

Арнольд отмахнулся:

— Да как хотите называйте. Я помог людям начать новую жизнь и сам заработал. А дальше — пошло–поехало. Я скупал ваучеры, учреждал чековые инвестиционные фонды, приобретал предприятия. Вот, в принципе, и все…

Варвара поняла, что пора собираться. Фотографы тоже закончили работу и укладывали оборудование в кофры.

Арнольд жевал саварен с клубникой, но не ощущал изысканного вкуса этого замечательного блюда. Он думал совсем о другом.

Если бы не человек, которого в узком кругу называют Икс, не было бы не только миллиардера Критского, но даже нищего Арноши, который, напрягая генетическую память, играл бы сейчас на скрипке мелодию «Хава нагила» в подземном переходе у Курского вокзала.

Икс сделал из него человека, дал ему самое важное — первоначальный капитал и нужную информацию. Эта журналисточка в очках не знает, что для того, чтобы преуспеть, мало какого‑нибудь задрипанного кооператива. Нужны сотни миллионов рублей и долларов, а еще — информация, которая стоит еще больше.

Друзья и знакомые Арнольда, посмеиваясь над его чудачествами, не догадывались, что он жил по закону: «Каждый день может оказаться последним». Поэтому он торопился взять от жизни все что можно.

Арнольд ненавидел человека по имени Икс и одновременно боялся его так, как боится маленький мальчик злого буку. Одно воспоминание об Иксе вгоняло Арнольда в холодный пот, вызывало дрожь в коленках и доводило до нервной икоты, которая терзала его сутками кряду.

И последнее… — донесся до ушей Арнольда робкий голосок журналистки Варвары.

Критский недовольно отложил десертную вилочку и принял из рук верного Джеймса салфетку.

Ну, что там еще? — Наступал рабочий день, Арнольд входил в роль властного хозяина. — Покороче…

Нашим читателям будет интересно знать о том необыкновенном компьютерном мониторе, что вы установили в своем доме…

Миллиардер заулыбался, словно услышал добрую весть. Его дурное настроение мигом улетучилось. Так случалось всегда, стоило заговорить о новой игрушке Арнольда. Эта игрушка была особенного свойства.

Так и быть, покажу. — Отдуваясь, Арнольд вылез из‑за стола, вытер губы рукавом халата, а салфетку бросил на скатерть. — Берите ваших фотомастеров и пошли. Надо спуститься на цокольный этаж.