Виктор Доценко - Икона для Бешеного

И вы, значит, чтобы развеяться, прикончили ее домработницу? — закончил Арнольд.

He–а, она сама на нас прыгнула, — отнекивался детина. — Вот один из моих воинов от неожиданности ее и того… Зато мы нашли подружку вдовы. И там организовали засаду по всем правилам.

А на кой вы хозяев дома запытали до смерти? — Критский был вне себя. — Они бы вам и так все рассказали! Зачем вы им бритвой ногти срезали?

Это все Копченый, — промычал детина. — У него после Чечни крышу совсем сорвало. Вот и полосовал людей почем зря… Отмучился, братан…

Надо было им просто пером перед глазками помахать, — заявил Малюта. — Тогда эти мозгляки вам бы все сразу выложили. Эх вы, профи долбаные!

Заткнись! — проревел Критский и обернулся к бойцу. — Так, что дальше было?

А дальше — мы дожидались, когда жена, то есть вдова Ангулеса приедет. Нам повезло — она с собой документы привезла.

Это ты называешь повезло?! — Критский бросил на стол сложенную вчетверо карту. — Что за хрень вы мне привезли? Начитались Стивенсона, «Остров сокровищ»…

Да там люди появились… — еще тише произнес боец. — Жаль, меня там не было, а то бы я сам разобрался. Ну, наших пацанов они положили, а мой заместитель успел только эту бумагу схватить и смыться, пока и его не шлепнули. Вот такое дело было, босс.

Это не дело, — устало произнес Критский и потер виски. — Это полная помойка.

Он указал на карту.

Вашу добычу можно порвать на квадраты и повесить на гвоздик в сортире. Ни черта не понятно, что это за карта и к чему она. Без документов, которые находятся в папке, мы ничего не узнаем. И вот еще что.

По тону Критского собравшиеся поняли, что он собирается произнести что‑то важное.

Я дал вам задание отыскать документы, потому что задницей чую: покойный Ангулес подложил мне огромную жирную свинью. Ватикан, судя по всему, прознал, что мы с бумагами облажались. Вот святые католические отцы и заторопились. Хотят побыстрее от иконы избавиться. Если иконка действительно «фальшак», тогда я их беспокойство понимаю.

И цель‑то какую благородную придумали, — подзадоривал хозяина Аркадий. — Благотворительный аукцион в пользу православных приходов! Чисто иезуитский приемчик…

Это точно, — согласился Арнольд. — Поступим так. Казнить я вас сразу не буду. Дам шанс реабилитироваться в моих глазах. Через час я улетаю в Рим. Надо спасать икону. Любым способом, но выкуплю ее из римского плена. Иначе на моей избирательной кампании можно поставить большой могильный крест. А вы…

Присутствующие навострили уши.

Каждому оставлю задание. Ты, Малюта, — Критский брезгливо посмотрел на Малюту, который беззаботно чистил ногти пилочкой, — соберешь своих бандюков. Поставь раком всю Москву, но найди мне эту веселую вдову, чего бы это ни стоило! Ты, — Арнольд перевел взгляд на личного спецназовца, — позаботишься о том, чтобы вдовушку взяли без шума и орудийного салюта. Лично отвечаешь! Ты, — Арнольд указал на начальника службы безопасности, — хоть всех спецов ФСБ купи, но разберись, что сия карта значит и почему покойный Ангулес ею так дорожил.

Арнольд встал.

Аркадий, полетишь со мной. А вы, — он обвел тяжелым взглядом притихших подчиненных, — знаете, что я с вами сотворю, если задание не будет выполнено. За работу, лишенцы!

В аэропорту Домодедово собралась толпа журналистов. Прессу и телевидение весьма интересовала фигура Арнольда Критского. Как‑никак — олигарх, да еще и кандидат в Президенты России. Кроме того, интерес к личности Критского искусственно подогревался заказными материалами и размещением дорогостоящей рекламы, которую организовывал все тот же преданный Аркадий.

Вот и сейчас, выскочив из машины раньше шефа, Аркадий скрылся в здании аэропорта. Он должен был проследить, чтобы собрались все приглашенные журналисты и чтобы для них накрыли богатый стол в зале для VIP–гостей. Российская пресса всегда была не прочь хорошо выпить и закусить, и Арнольд прекрасно знал эту ее слабость.

Не успел он войти в VIP–зал, как на него тут же набросились десятки человек с блокнотами, диктофонами и микрофонами. В глазах рябило от фотовспышек; операторы всех ведущих телеканалов сражались за место поближе к Критскому.

Скажите, в чем основное отличие вашей предвыборной программы от программ других кандидатов? — Первой успела задать вопрос тощенькая рыжая девица.

Арнольд Критский постарался принять задумчивый и философский вид. Решив, что это удалось, он раскрыл рот:

— Главное отличие в том, что я стремлюсь заботиться о народе, а не о мифическом существе под названием «государство». Что такое государство? Кто его видел? Вы его видели? Никто не видел. Народ, мы — вот кто государство. Дать народу все, что он хочет! Обеспечить народу достойную жизнь! Защитить народ от посягательств наших местных террористов и глобальных сил зла. В этом я вижу свою главную задачу на посту Президента этой страны.

Кто такие эти «глобальные силы зла»? — поинтересовался ведущий центрального телеканала.

Критский недовольно пожевал губами. До чего занудной бывает пресса! Что поделаешь, надо ответить.

Это — силы, которым не по нраву независимый курс России во внешней и внутренней политике, — гладко начал Критский, как Аркадий учил его. — Это те, кто хотели бы лишить нас главного — нашей самобытности, нашего права называться Великой Россией, а не колонией Америки!

Как вы думаете, удастся ли установить национальное и религиозное согласие в стране? — Некто в черных очках ткнул диктофон под нос Критскому.

А вы кто по национальности? — поинтересовался разозленный Критский, которому надоели глупые вопросы.

Я? — стушевался журналист. — Ну, я — армянин…

А я — еврей! — гордо ответил Критский. — Вот видите: ни один русский нам не мешает свободно общаться на территории России. Это и есть национальное согласие. Так и запишите.

А какова цель вашего визита в Рим?

Собственно, только ради этого вопроса Критский собрал журналистов. Он принял величественную позу, высоко подняв голову. Роста он был немалого, и его внушительная поза заставила всех притихнуть.

Все знают, что я сердцем болею за историко- культурное достояние России, — печально начал Критский. — Мне больно видеть, как уплывают за рубеж наши художественные сокровища. Я немало приложил усилий, чтобы вернуть хотя бы часть из них. А сегодня моя цель вернуть на родину чудотворную икону Софийской Божией Матери, священный символ русского народа!

Критский сделал многозначительную паузу, набрал побольше воздуха и закончил:

— Я продал все активы своей компании. Я продал все личное имущество. Я собрал настолько внушительную сумму денег, что теперь буду выступать на ватиканских торгах как главный покупатель.