Виктор Доценко - Икона для Бешеного

Арнольд купил подвал одновременно с приобретением пятого этажа, но очень долго там шли ремонтные работы. Львиную долю времени съели многочисленные согласования с московскими властями. Критский непременно желал углубить и расширить подвал, однако мешали многочисленные коммуникации, всякие там кабели и трубы. Многие кабели были секретного характера, и ФСБ ни в какую не желало переносить свои каналы связи в сторону, подчиняясь прихоти какого‑то миллиардера, будь он хоть трижды Критский.

Пришлось пойти на хитрость. Арнольд уговорил геологов составить новый план района так, что его подвал оказался в «зоне проседания». Тут уж все заинтересованные стороны поторопились перенести свои коммуникации и оставили Арнольда наедине с его подвалом.

Теперь здесь находился великолепный компьютерный центр, в котором работали полсотни специалистов высочайшего класса.

Без компьютера в наше время — не жить, — болтал Арнольд в лифте. — Будь у меня такие компьютеры двадцать лет назад — я бы стал первым Президентом СССР, и оставался им до сих пор. И никакой перестройки бы не понадобилось.

Варвара и фотографы согласно кивали, не желая возражать сильному человеку.

Оказавшись в подвале, Критский тут же потащил журналистов прямо в «Главный зал». Бесшумно распахнулись блестящие металлические двери — и вся компания оказалась в огромном помещении, где было мало света. Навстречу Критскому выбежал человек в белом халате. Двумя руками, в полупоклоне, подхватил и пожал протянутую Критским ладонь, вытянул из кармана пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Света в зале заметно прибавилось.

Варвара и фотокоры не сдержали восторженного восклицания. Еще бы! Прямо перед ними, во всю ширину стены, стоял огромный экран компьютерного монитора. Он был выключен, но и в таком состоянии производил ошеломляющее впечатление.

Размер экрана по диагонали — двенадцать метров, — с гордостью заметил Критский. — Вы такого еще нигде не видели. Разве что есть еще один — в Агентстве национальной безопасности США. Эти шпионы и я заказывали чудо техники в одной фирме.

А можно включить? — робко поинтересовалась Варвара.

Ну конечно, девочка моя. — Критский бросил внимательный взгляд на Варвару и решил, что ее грудь достойна того, чтобы ее хозяйку пригласили на ужин в шикарный загородный ресторан. — Да будет свет!

Человек в белом халате защелкал клавишами. Экран вспыхнул матово–белым светом, по нему побежали цифры и буквы. Затем высветилось одно–единственное слово: «Приказывай!»

Моя придумка! — с гордостью сообщил Критский. — В сказке про волшебную лампу Аладдина есть джинн. Так он, как выскочит из лампы, тут же кричит: «Приказывай!»

Как всегда, последние новости? — вежливо поинтересовался человек в халате, держа палец на кнопке пульта.

Давай! — решительно потребовал Арнольд.

На экране высветился список самых последних новостей. Человек в халате управлял курсором, пользуясь все тем же пультом. На месте строчек появлялись фотографии, телеролики, карты государств, какие‑то схемы, а также — показатели котировок акций со всех бирж мира.

Человек в халате явно взялся произвести впечатление на журналистов. Фотокоры извлекли камеры и усердно отщелкивали кадр за кадром. При этом человек в халате внимательно следил, чтобы они ненароком не засняли то, что не предназначено для глаз читателей сугубо развлекательного журнала.

Так продолжалось некоторое время, и глаза присутствующих порядком устали от мелькания на громадном экране.

Стой!

Тишину зала прорезал истеричный вопль Критского.

Присутствующие вздрогнули и разом обернулись. У одного из фоторепортеров из рук вывалилась камера. которую он успел подхватить около самого пола. Человек в белом халате от неожиданности нажал на кнопку пульта. Изображение на мониторе замелькало с утроенной скоростью.

Стой, твою мать! — орал Критский, прыгая, как одержимый. — Верни назад, кому говорю! Живьем зарою, тварь научная!

Картинки на экране монитора замелькали в обратном порядке.

Здесь! — крикнул Арнольд. Было заметно, что его пробил пот, несмотря на то, что в помещении было прохладно: кондиционеры поддерживали нужный для техники температурный режим. — Стой! Дай увеличение! Звук дай! И картинку!

В нижней части монитора пошла новостная лента, в правом верхнем углу появилось лицо диктора, слева — изображение Колизея и еще каких‑то римских древностей.

Диктор — живая дамочка в кокетливом пиджачке, похожем на мужской, — оживленно говорила, время от времени делая большие глаза, чтобы подчеркнуть важность известия:

…неожиданное решение Папского совета по контактам и сотрудничеству с православными епархиями. Известно, что в течение длительного времени, не менее двухсот—трехсот лет, в распоряжении Ватикана находилась икона, которую в России почитают как чудотворную икону Софийской Божией Матери. Окружение Папы Римского либо не желало рассказывать, при каких обстоятельствах икона очутилась в Риме, либо для самих католических прелатов это является загадкой…

Арнольд Критский стоял ни жив ни мертв, ловя каждое слово. Окружающим осталось лишь хранить молчание и недоуменно переглядываться.

Ватикан неоднократно предлагал вернуть икону русской епархии Православной церкви, но на своих условиях. Главное из этих условий: не чинить препятствия процессу расширения деятельности католической церкви на территории России. Эти требования неизменно отклонялись православными владыками. И вот теперь, кажется, судьба иконы решается окончательно…

На Критского было больно смотреть. Его била мелкая дрожь, пот лился ручьями, лицо побледнело, нос заострился.

Диктор бодро продолжала:

— По личному решению Папы икона будет выставлена на благотворительном аукционе, который состоится в Риме. Дата будет объявлена особо. Средства, вырученные от продажи иконы, пойдут, как заявлено в пресс–релизе Папского управления, «на оказание помощи бедным православным приходам, находящимся на территории католических государств».

Диктор пропала с экрана.

Наступившую тишину прорезал треск. Это Арнольд Критский рванул на себе душивший его воротничок сорочки.

Всех уволю! — выпучив глаза и размахивая руками, орал Критский. — Подставили меня! Кто меня подставил? Сожгу живьем!

Сотрудники офиса господина Арнольда Критского старались спрятаться подальше от гнева хозяина. Больше всего повезло тем, кто сумел изобрести благовидный предлог, чтобы смыться из конторы. Остальные дрожали, уткнувшись в бумаги и изображая деловую активность.

Офис Критского находился на Цветном бульваре — в одном из самых престижных мест Москвы, напротив здания цирка. Когда Критскому предложили этот вариант, он решил, что соседство с цирком — даже забавно. Раз в год, в день рождения его любимого комика Юрия Никулина, Арнольд выгонял весь личный состав своей конторы из помещения и приказывал собраться вокруг бронзовой статуи популярного циркача. Здесь Арнольд произносил проникновенную речь в память артиста и возлагал цветы к ногам клоуна. При этом он старался изобразить на лице печальное выражение, чтобы операторы всех телеканалов смогли запечатлеть его грусть.