Евгений Сухов - Медвежатник

— Вы хотите сказать, что способны сделать сейф неприступным? — с интересом посмотрел Аристов на старика.

— Хм… Ну, — слегка смутился Точилин, — дело в том, что этот сейф тоже считался неприступным… целый год. Титановая сталь, знаете ли… Так бы оно и было, если бы он не надумал вскрывать сейф минадитом… или как его… Ну, думаю, в следующий раз у него вряд ли это получится. Разве если он только не будет держать минадит в руках. Хе-хе-хе! — озоровато расхохотался старик. — Я бы вам посоветовал, генерал, с банкирами связаться! Пускай зазорчик между дверцей и косяком уберут, тогда в самый раз будет.

Присутствие Точилина начинало Аристова раздражать.

— Непременно, голубчик. Проводите мастера, — генерал кивнул городовому, стоявшему в дверях с неподкупным видом. В это время он напоминал кота, который мужественно отворачивался от блюда с сосисками.

— Слушаюсь, ваше скородие! — шагнул городовой в сторону Точилина.

— У меня к вам, генерал, просьба еще одна имеется.

— Какая же? — улыбнулся Аристов, все больше удивляясь назойливости старика.

— Деликатная.

— Не сомневаюсь. В чем, собственно, дело, милейший?

Старик заискивающе глянул на генерала полиции и проговорил:

— Как бы мне с этим грабителем встретиться?

— А это еще зачем? — оторопел от удивления Аристов.

— Потолковать с ним хотелось. Уж больно он легко мои ребусы разгадывает. Наверняка большого ума человек.

Стоявшие рядом полицейские сдержанно улыбнулись. Даже Макаров, который, как считали многие, последний раз улыбался в день своей свадьбы, нелепо разлепил губы и показал подпорченные табаком зубы.

Некоторое время Аристов молча смотрел на старика, пытаясь осмыслить его нахальство, а потом громко расхохотался, заставив вздрогнуть даже эксперта, продолжавшего терпеливо изучать на коленях фрагменты штукатурки.

— Ну вы сказанули!.. Ну рассмешил! Ну позабавил! Вы слышали, господа, что говорит! Потолковать ему приспичило. А для чего мы тогда здесь собрались, уважаемый? А для того, чтобы наша встреча состоялась как можно быстрее, только вот видите, пока не очень-то получается. Если бы знали, дорогой мой, как я сам желаю ускорить эту встречу.

— Так вы обещаете? — с надеждой в голосе поинтересовался старик, перешагивая порог. — Ну, я пошел, господа, счастливо оставаться.

Еще с минуту было слышно, как старик о чем-то препирается в коридоре с городовым, а потом его старческий фальцет стих.

В помещении установилась тишина.

— Господа, не хочу повторять вам всех слов, которые некогда произносил ранее, но все-таки хочу напомнить, что преступление мы должны раскрыть в ближайшие сроки. Дело здесь даже не в том, что под сомнение может быть поставлен наш профессионализм, а в том, что этот банк имеет государственную ценность. Представьте себе, как мы будем выглядеть перед Европой, если не раскроем этого ограбления. Это большой скандал, господа! У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?

В хранилище было темно. Известка, разбитая взрывом в пыль, парила в пространстве плотной дымкой белесого тумана.

— Черт возьми, какого дьявола они тут побелили! — отряхнул Аристов осевшую на плечи штукатурку.

— Это специально, ваше сиятельство, чтобы найти грабителя по испачканному пиджаку, — нашелся Ксенофонтов.

— А вы, я вижу, не без юмора, — с интересом посмотрел Аристов на Власа Всеволодовича, — только мне сейчас что-то не до шуток. Итак, ваши соображения, господа.

Хранилище опустело. Стряхивая пыль с испачканных коленей, последним из помещения вышел эксперт. Его худое лицо выражало озабоченность. Уже сегодняшним утром ему нужно будет написать подробнейшую записку о происшествии, и на узком, изрезанном морщинами лбу отражались муки творчества. Городовые предусмотрительно вышли в коридор, оставив начальство наедине с собственными секретами, и теперь торчали у дверей, наслаждаясь минутами свободы.

— Даже трудно что-либо сказать, ваше сиятельство. Взломан сейф из титановой стали… Это надо просто уметь. На такие фокусы был способен только наш старый знакомый. — Ксенофонтов неопределенно пожал плечом и произнес: — Господин Родионов! Но, насколько мне известно, в Москве его нет. Его уже год как нет в России, иначе пограничные службы нам бы об этом сообщили.

— Так-так, — задумчиво проговорил генерал. — Вы присаживайтесь, господа, чего стоять навытяжку? — И, достав из кармана белоснежный платок, протер им стул. Подумав, вытер о самый краешек испачканные пальцы и брезгливо швырнул платок в самый угол. — А какие будут ваши соображения? — посмотрел генерал на Макарова.

Сергей Гурьевич пропотел изрядно. Всклокоченные волосы торчали во все стороны: хранилище больше напоминало парную Сандуновских бань.

— Надо сказать, что случай взлома действительно уникален. Насколько нам известно, таким образом сейфы еще не вскрывали. Следовательно, наш клиент весьма неординарная личность. Это надо признать, господа! Я согласен с Власом Всеволодовичем, что так мог действовать только наш старый знакомый. Но его в России нет. Год назад мы вели за ним наблюдение, — Макаров присел на стул. — Наши филеры не отходили от него ни на шаг. Но потом он уехал в Париж и совсем выпал из нашего поля зрения. Если он кого-то и грабит, так благополучных французских буржуа… Но у нас в России предостаточно своих проблем.

— Разумеется… И все-таки, господа, мне думается, что вы не правы. Так работать может только один человек. Я говорю о Савелии Николаевиче Родионове. Он опять вернулся в Россию… На этот счет у меня нет никаких сомнений. Не случайно же в прошлую ночь меня мучили кошмары. Представьте, господа, мне приснилась огромная серая крыса, она подошла ко мне, понюхала и ушла… Я проснулся весь в холодном поту. Н-да… Ну, хватит об этом. В прошлый раз нам не удалось отправить нашего друга на каторгу, но думаю, в этот раз мы не оплошаем. И прошу вас, господа, не раскисайте, впереди нас ожидают немалые хлопоты. — Неожиданно генерал улыбнулся: — И все-таки он вернулся. Зачем? Лично я думал, что потерял его навсегда. Что ж, милости прошу, я буду рад с вами встретиться, господин Родионов.

— Ну вы, право, как малые дети. Во-он вас сколько понабежало, а я один, господа. Один! На всю Москву! Эх, да что там мелочиться, единственный на всю Россию! — рубанул рукой Точилин. — Вот вы сегодня, господа, заявились спозаранку, разбудили меня. А ежели к вам захочешь зайти, так надо за неделю записываться. А потом ведь у меня хозяйство небольшое, не то что у вас. А вы своей обувкой грязи понанесли, а мне потом все это совком выгребать, — хмуро оглядел гостей Матвей Терентьевич. — Это у вас прислуги с целую дюжину, а у меня одна девка только. А потом ведь еще и живность немалая… два пса, почитай, пять кошек, петухи. Гляньте, господа, они все по углам разбежались. А они ведь еще и нагадить со страха могут. Опять неудобства!