Евгений Сухов - Крысятник

— Зачем ты это сделал, ведь он же еще мальчишка! — возмутилась Ангелина.

— Что-то ты стала чересчур жалостливой, сучка, — прошипел Серый. — А когда мы любовника твоего мочили, слез у тебя не было. Так что вытри сопли и отвечай. Зачем уголовка приставила к тебе охранника? Чем это ты там всех обворожила? Показания начала давать?

— Нет! — поспешно выкрикнула Ангелина.

— Нет? Ты хочешь сказать, что этот клоун был просто твоим очередным любовником? Но у него в кармане был «макаров» и ментовская корочка. — Серый неожиданно схватил Ангелину за подбородок. — В глаза смотри! Скурвилась?

— Пусти, мне больно!

— Что ты сказала ментам?!

— Отпусти!

Резким рывком Серый сдернул халат с Ангелины:

— Ты же скучала без мужиков в изоляторе… с твоим-то темпераментом. Вот я сейчас тебя и утешу. Так утешу…

Сильные пальцы Назарова, словно когти хищной птицы, вцепились в плечи девушки. Еще секунда, и он начнет рвать ее нежную плоть на куски.

Освобождение Чертанова полковник Елизаров воспринял болезненно. Это был его личный промах. О нем, конечно же, никто не напомнит в глаза, но ох наверняка со знаком минус аукнется где-нибудь в его личном деле. Достаточно всего лишь пары подобных штришков, и можно быть уверенным, что на успешной карьере следует ставить большой жирный крест.

И еще одна неприятность. На следующий день должно состояться организационное совещание у заместителя министра, куда приглашен и Крылов, а следовательно, их личной встречи никак не избежать, и ему вдоволь придется наглотаться недружественных насмешек.

К убийствам Чертанов не имел никакого отношения, это бесспорно. В этом Елизаров убедился, когда по самые уши вгрызся в дело. Парня действительно следовало освобождать, и он лично собирался переговорить об этом с прокурором, но вдруг неожиданно узнал, что майор уже освобожден и восстановлен в должности. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы сделать хорошую мину при плохой игре. Елизаров позвонил и вызвал помощника.

Через несколько минут в дубовую дверь раздался стук, словно дятел задолбил, и, не дожидаясь начальственного оклика, Тимофей уверенно перешагнул порог. Елизаров лишь улыбнулся — растет молодежь. Помнится, несколько лет назад парень стучался даже в приемную, а сейчас к начальнику запросто заходит, будто к соседу за спичками.

— Можно? — спросил Астахов, сделав еще два шага вперед.

— Да, проходи, — беззлобно буркнул полковник и показал на стул с правой стороны от себя: — Присаживайся. Новость слышал? Оправдали нашего подопечного. Получается, мы с тобой в дерьме по уши. Надо срочно обосновывать свои действия. Понимаешь, что я имею в виду?

— Так точно, товарищ полковник. — Астахов положил на стол обыкновенную белую папку, слегка затертую по самым краям. Завязки скручены в узенькую бечеву, на обложке большими неровными буквами написано: «ЧЕРТАНОВ», а ниже приписано: «БЕС». Емко, ничего не скажешь. Астахов открыл папку: в ней вырезки из газет, какие-то исписанные страницы, справки, копии документов, об истинном значении которых знал, наверное, только сам Астахов.

— В общем так, товарищ полковник. У Чертанова имеется один недоброжелатель. Это его коллега — Котляр Борис Львович. Не знаю, что они там не поделили, но это Котляр прессе информацию на майора сливал. Не подлежащую разглашению, между прочим, информацию.

— Вот! — воскликнул Елизаров. — Разве мы не должны были отреагировать на появление разоблачительных статей?

— Так оно и было, товарищ полковник, — сдержанно улыбнулся Астахов.

— Как-нибудь скажу об этом Крылову. Что еще есть по этому делу?

— Убита Ангелина Павловская. Она была любовницей Чертанова…

— Интересно, в Москве еще остались женщины, которых он не поимел? — неопределенно хмыкнул Елизаров. — Ладно, продолжай!

— Она подозревалась в преступной связи с убийцей антикварщиков. Ее отпустили из следственного изолятора в качестве приманки, надеясь, что преступник обнаружит себя. Он действительно появился и убил не только ее, но еще и охранника, который был приставлен к ней на время операции.

— О нем что-нибудь известно поконкретнее?

Тимофей Астахов отрицательно покачал головой:

— Ничего определенного. Работает очень чисто. С уголовниками отношения не поддерживает, иначе уже давно засветился бы. Есть у него напарник, но о нем тоже практически ничего не известно. Единственное, что удалось раскопать, так это то, что на левой руке у него обрублен мизинец.

— Негусто, — помолчав, согласился Елизаров. — Ты бы пообщался со знакомыми операми, порасспрашивал бы их в неофициальной обстановке.

— Уже, — признался Астахов.

— Всплыли какие-нибудь любопытные обстоятельства?

— А как же без них? На квартире убитой наводчицы обнаружены интересные снимки, на которых изображен Сафин, начальник Матросской Тишины. Вообще-то Сафин не проходит по нашему ведомству, но я подумал, что иметь компромат на человека такого уровня не помешает.

— Правильно подумал, — одобрительно подтвердил Елизаров. — И что этот Сафин?

— На снимках он получает взятку у некой Кати, а затем вступает с ней в половую связь. У себя дома. В извращенной форме.

— Откуда известно, что это была именно взятка?

— К снимкам прилагается магнитофонная кассета с записью их разговора.

— Хм! Выходит, преступники следили за ним? Возможно, даже шантажировали? Уж не это ли обстоятельство помогло Чертанову выбраться из Матросской Тишины?

— Ну, в компетенцию начальника тюрьмы, как вы знаете, не входят постановления об аресте или освобождении. Однако тут имеется одно подозрительное обстоятельство. Сразу после выхода Чертанова на свободу Сафин взял отпуск и исчез.

— Когда он объявится, нужно будет непременно с ним встретиться, — задумчиво пробормотал Елизаров. — Если бы еще раздобыть компрометирующие фотографии…

— Вот копии, — Астахов извлек из кармана конверт и положил его перед начальником.

— А ты здорово поднаторел в нашей работе!

— Спасибо, товарищ полковник. Разрешите идти? — Астахов уже стоял по стойке «смирно».

— Ступай, — покровительственно кивнул Елизаров.

Как только дверь за подчиненным закрылась, он нетерпеливо выхватил из конверта глянцевые снимки и принялся перебирать их, довольно цокая языком. Возбуждали его не столько пикантные сцены, сколько сознание той тайной власти над начальником тюрьмы, которую он приобрел, не ударив для этого пальцем о палец.

В дорогом костюме, с кожаным «дипломатом» в руках, он совсем не походил на начальника тюрьмы, а напоминал бизнесмена средней руки, для которого привычно разъезжать в спальном вагоне. Он очень надеялся, что соседкой по купе окажется какая-нибудь молодая блондинка, но испытал настоящее разочарование, когда вместо ожидаемого чуда вошел старик лет семидесяти с очень хмурым взглядом. Следовательно, вечер обещал пройти бездарно, если, конечно, не удастся познакомиться в вагоне-ресторане с привлекательной молодой особой.