Евгений Сухов - Крысятник

Лицо Чертанова мучительно исказилось. Мимо, в сторону подъезда, неторопливым шагом двигались две женщины, и одна из них, посмотрев на застывшего Михаила, скорбно посочувствовала:

— Как переживает мужчина, ай-яй-яй! Убитый-то, наверное, ему родственником приходился.

Чертанов перевернул фотографию, на оборотной стороне неровным почерком Варяга было написано: «Это мой тебе подарок. Думаю, сам разберешься».

Разглядывая изображение, он боролся с искушением разорвать фотографию на мелкие кусочки, но, победив в себе слабость, опять поднес ее к глазам. Чем дольше он вглядывался в лицо беспалого, тем сильнее колотилось его сердце. Со снимка на него смотрел… Сергей Назаров собственной персоной, только с видоизмененной внешностью. Наверное, он сделал себе пластическую операцию, но глаза изменить не сумел. И теперь они отчетливо проглядывали сквозь новую маску. Пара, сидевшая рядом с Назаровым и Александрой, не заинтересовала Чертанова, но лишь до тех пор, пока не вмешался вышедший подышать свежим воздухом Шибанов.

— Это ведь Лимон! — воскликнул он, ткнув пальцем в голубоглазого парня лет двадцати пяти. — Он скупщиков опекал, когда я к ним пытался внедриться. Из-за стычки с ним мне и пришлось отказаться от этой затеи…

Внезапное озарение буквально опалило Чертанова.

— Ты уверен? — спросил он чуть ли не шепотом.

— Обижаешь, Бес! Память-то у меня фотографическая.

— Вот все и стало на свои места, — пробормотал Чертанов, аккуратно пряча фотографию во внутренний карман. — Что ж, лихо нас Серый обставил… Но теперь мой ход. — Он направился к машине.

— Ты куда? — недоуменно окликнул его Шибанов.

Даже не оглянувшись, Чертанов бросил через плечо:

— На охоту!

Чертанов вдавил кнопку звонка, и где-то в глубине квартиры раздался бравурный марш, известивший хозяйку о том, что у дверей квартиры томится гость. Он услышал приглушенные шаги, а затем раздался недружелюбный голос Натальи:

— Ты? Я тебя больше не пущу. Наши отношения закончились.

— Ты же знаешь, что я не только твой бывший муж, но еще и мент. Если ты не откроешь дверь, то я ее просто вышибу.

Пауза была недолгой. Наталья, перебрав все возможные варианты, выбрала оптимальный: замок дважды щелкнул, и дверь слегка приоткрылась.

— У меня уборка, — сухо сказала она. — Ты пришел не вовремя.

Лицо Чертанова растянулось в злой улыбке:

— Я всегда не вовремя. В прошлой раз ты была занята мужчиной, в этот раз ты занята хламом. Хотя, если разбираться, в сущности это одно и то же.

— Что тебе надо?! — вспылила Наталья, сделав угрожающий шаг навстречу. — Ты явился ко мне, чтобы оскорблять меня? Так я хочу тебе сказать, что у меня найдутся защитники.

— Хочу напомнить, что эта квартира принадлежит мне. До последней нитки… и даже кровать, на которой, прости за грубость, вы… трахаетесь. Ну да ладно, все это в прошлом. Теперь меня это уже не интересует, — холодно произнес Чертанов. Ему очень хотелось верить, что так оно и есть в действительности.

— А какое тебе, собственно, дело, с кем я сплю? — Наталья уперлась руками в бока.

Неожиданно Михаил осознал, что он так и не знает свою бывшую женушку. Перед ним стояла насквозь чужая женщина. Фальшивая, как дешевая бижутерия. Странно, что он не сумел распознать ее раньше.

— Не напрягайся, — Чертанов сел в кресло, — ты права, мне до этого нет никакого дела. А потом я не к тебе пришел, а к твоему приятелю.

— Его здесь нет, — губы Натальи судорожно дернулись.

— И где же он, позволь мне узнать? Только сейчас у тебя спрашивает не ревнивец-муж, а оперативник.

— Зачем он тебе нужен? — за ее растерянностью прятался самый обыкновенный страх.

— У меня накопились к нему кое-какие вопросы.

— Я не знаю, где он, — пролепетала Наталья. — Мы должны были с ним встретиться еще десять дней назад, но он неожиданно пропал.

Между бывшими супругами будто вечность пролегла. Родная некогда Наталья превратилась в чужую, незнакомую женщину. Михаилу трудно было поверить, что еще недавно он млел от желания, едва лишь заслышав ее голос.

Он смотрел на Наталью и думал о том, что Назаров заходил в его квартиру, по-хозяйски распахивал дверь, небрежно обнимал его жену и, сунув сыну какой-нибудь дешевый гостинец, отправлял его спать, чтобы тот не мешал трахать Наталью. Дети глупы и благодарны, сын, наверное, смотрел на доброго дяденьку с обожанием и, возможно, даже был к нему привязан. А если он называет его папой? Чертанов заскрежетал зубами, болезненно поморщившись. Вот этого простить Наталье он не мог. Когда он вновь заговорил, голос его звучал сдавленно:

— За время нашей совместной жизни ты успела немного изучить меня и знаешь, что я всегда иду до конца. Так вот, хочу сказать, что в Уголовном кодексе предусмотрена ответственность за дачу заведомо ложных показаний и пособничество преступникам. Твой хахаль подозревается в ряде убийств.

— Я ничего не знаю! — закричала Наталья, сцепив руки в замок.

Начиналась истерика, которая будет продолжаться на самых высоких нотах. Подобную тональность Чертанов не переносил. Впрочем, есть одно очень действенное средство. Чертанов поднялся и с размаху влепил Наталье оплеуху. Голова ее, будто бы лишенная позвонков, откинулась в сторону. Не рассчитал, получилось сильнее, чем хотел. После подобной процедуры следуют обильные слезы, но это как необходимое очищение. Бабе только на пользу. Поплачет несколько минут, а у него будет время выкурить сигарету и еще раз все хорошенько взвесить.

Он задымил. Глубоко и с наслаждением затягиваясь.

Чертанов откинулся на спинку кресла и с удовольствием выдыхал дым в потолок, прямо под массивную люстру.

«Ремонт бы сделать, — машинально размышлял он, поглядывая на углы, где некрасивыми пузырями вспучились обои. — Но теперь эта проблема для другого хозяина».

Между тем Наталья успокоилась. Не стесняясь бывшего мужа, высморкалась, вытерла рукавом мокрое лицо.

Он холодно улыбнулся:

— А теперь давай поговорим откровенно. Я человек не злой, но обстоятельства вынуждают меня поступать очень жестко. — Чертанов закрыл глаза и едва не вскрикнул от боли, представив, как его сын называет Назарова папой. — Такова моя профессия. Ее можно сравнить с работой дантиста, который обязан выдернуть гнилой корень, чтобы не дать возможности распространиться инфекции по всему организму. А это очень болезненный процесс. Ты не поняла? Тогда хочу тебе пояснить — твой любовничек и есть тот самый гнилой зуб. На уговоры у меня не осталось времени. Вытирать тебе сопли мне тоже некогда, а потому я спрашиваю тебя в последний раз, где твой ненаглядный?

Чертанов вытащил из кобуры пистолет и положил его перед собой на журнальный столик. Оружие зловеще брякнуло. Наталья опасливо посмотрела на «макаров», и Михаил невольно усмехнулся: