Евгений Сухов - Крысятник

— Слушаю, — поднял трубку Чертанов.

— На Измайловском валу труп. Застрелили в подъезде.

— Кассир? — осведомился Чертанов.

— Как ты угадал?

— Интуиция.

— Но это не то, что ты предполагаешь. Он убит из другого пистолета. Похоже, что стреляли из «макарова». Так что у нашего отморозка появились серьезные конкуренты.

— Не думаю, — выдохнул в трубку Чертанов. — Ему пора уже объявиться, вот он и пришел. Номер дома?

— Третий.

— Хорошо, выезжаю, — решительно ответил майор и положил трубку.

Показав удостоверение, Чертанов преодолел препятствие в виде молодого серьезного лейтенанта, верстовым столбом стоявшего около подъезда, и уверенно поднялся на пятый этаж, где и произошло убийство. Народ уже понаехал: опера кружили вокруг трупа грифами, прокуратура чуть в сторонке по-хозяйски отдавала распоряжения, а медики покуривали на соседней площадке и ждали разрешения, чтобы отправить тело по назначению. Их праздный вид словно говорил: а зачем лишняя суета? Мертвого не воскресишь!

Как это всегда бывает, народу у трупа собралось немало. Это очень напоминало оживленную тусовку, на которой можно встретить самых неожиданных знакомых, с кем не виделся несколько месяцев кряду.

Надо же, как случается. При жизни, бывает, человек и не нужен никому, а после смерти востребован самыми различными службами: милиция вокруг него вьется, санитары его опекают, а уж могильщики-то как ему рады! Вот почил себе человек и даже не подозревает о том, что своим уходом сумел прокормить целую дюжину живых.

— Как дела? — деловито осведомился Чертанов, кратким кивком поздоровавшись с операми. — Чего-нибудь накопали?

— Пока ничего конкретного, гильзы, — показал Шибанов пластиковый пакет, в котором лежали две стреляные гильзы. — Две пули в голову. В затылок. Стреляли, когда он открывал дверь. В это время человек особенно не защищен. Руки заняты ключами, смотрит прямо перед собой. Да еще и расслабляется, все-таки домой пришел.

— Понятно, — безрадостно протянул Чертанов, рассматривая залитое кровью тело, безвольно раскинувшееся на полу. Немного поодаль валялась неброская серая сумка, «молния» ее была раскрыта, из глубины выглядывал уголок смятой газеты.

— В ней были деньги, — кивнул Шибанов на сумку. — Соседи сказали, что это его.

— Сумка большая, наверное, деньги немалые были, а тот, кто его уделал, знал об этом. Момент выбирал. Караулил. Волновался… Узнали, где он стоял?

— Трудно сказать, — честно признался Шибанов, — никто из соседей посторонних эдесь не видел.

— Все очень просто, где больше всего окурков «Мальборо», там он и стоял. Он ведь у нас очень капризный, предпочитает только качественные сигареты.

— Послушай, Бес, с чего ты взял, что это Назаров?

Чертанов усмехнулся.

— Он вернулся. Я кожей чувствую это.

Провожаемый недоверчивым взглядом Шибанова, Чертанов поднялся этажом выше. Посмотрел в окно. На подоконнике сидели два голубя и ворковали. Похоже, голубь и голубка. Вот кому сейчас хорошо. Даже если и возникнут какие-то проблемы, взмахнут крыльями и отлетят к другому окну. А тут бьешься рыбой об лед, и хоть бы кто оценил твои усилия.

Голуби примолкли и, наклонив головы, стали подозрительно посматривать на подошедшего человека, всем своим видом давая понять, что он здесь лишний. А потом, не выдержав навязчивого соседства, птицы улетели на крышу соседнего дома.

Чертанов тщательно осмотрел подоконник. У самой стенки слой пыли был нарушен. Здесь сидел убийца. Да и на стекле пятна от ладони. Преступник оперся рукой, чтобы увеличить угол обзора. Судя по тому, что произошло позже, — наблюдательный пункт был выбран удачно.

К перилам лестницы была прикручена обыкновенная консервная банка, почти до половины заполненная окурками. Такую нехитрую пепельницу оборудуют местные курильщики, чтобы не получить заслуженного нагоняя от привередливых соседей. Но на подоконнике лежало еще несколько окурков. Следовательно, курил не местный. Насорил и пошел. Какое ему, в сущности, дело до таких тонкостей, как чистая лестничная площадка.

Михаил поднял один из окурков и повертел в руках. Так оно и есть, сохранилось три буквы «Мal…», остальное превратилось в пепел. Сергей Назаров не любил изменять своим привычкам.

Чертанов достал небольшой пластиковый пакет, осторожно, один за другим, сложил в него четыре окурка и вернулся к коллегам.

— Вот это нужно отдать экспертам. Пусть проверят на отпечатки пальцев. Мне бы хотелось получить результаты сегодня.

— Товарищ майор…

Чертанов повернулся, перед ним стоял лейтенант, тот самый, с серьезным лицом.

— Тебе что, лейтенант?

— Там вас ждут, у подъезда.

— Кто?

— Какой-то мужчина.

— И что ему надо? — насторожился Чертанов.

— Говорит, что по важному делу.

— Ясно. Посмотрим, что там за человек. Может, действительно что-нибудь стоящее скажет. Да ты расслабься, лейтенант, — похлопал майор парня по плечу, — чего ты такой угрюмый? Улыбнись, иначе девки любить не будут.

У входа, как это бывает в таких случаях, собралась толпа, люди что-то говорили вполголоса и с любопытством поглядывали на оперативников. Немного в стороне, у ствола высокого тополя стоял невысокий человек с равнодушным, слегка скучающим взглядом. Не заметить его было невозможно.

Увидев вышедшего из подъезда Чертанова, он шагнул навстречу и, не растеряв своего равнодушия, протянул небольшой конверт:

— Это тебе.

— Что в нем? — осторожно спросил Бес.

Тарантул улыбнулся:

— Открой, узнаешь… Меня не интересуют чужие секреты.

Чертанов обернулся. Лейтенант стоял на прежнем месте, в карауле, и не желал пускать какую-то старушку в дом. Из разговора следовало, что она жила в этом подъезде. Силы были неравны, но лейтенант не сдавался, держался молодцом. Еще минута подобного препирательства — и дело закончится серьезным рукоприкладством. Неожиданно он улыбнулся — широко, свободно, и старуха, ошалело заморгав глазами, отошла в сторону. Вот что делает с людьми всего лишь обыкновенная улыбка.

Майор посмотрел конверт на просвет. Внутри лежал прямоугольник плотной бумаги, очень напоминающий открытку. Кто-то хочет его поздравить? С чем? Череда праздников отгремела месяца полтора назад. А других значительных событий в ближайшие полгода вроде не предвидится.

Невзрачный человек, сухо попрощавшись, уверенно пересек двор и свернул за угол.

Чертанов надорвал конверт и вытащил фотографию. Едва взглянув на снимок, он невольно застонал от боли. Там была изображена девушка, назвавшаяся ему Александрой, а за плечи ее приобнимал человек, которого Наталья называла своим новым другом. Ошибки быть не может, то же смазливое лицо, тот же нахальный взгляд. На левой руке, сжимающей бокал вина, недостает мизинца.