Евгений Сухов - Бубновый туз

— Его отбила банда численностью около тридцати человек. Все налетчики были очень хорошо вооружены. Действовали нагло, с устрашением. Видите, поезд даже не отъехал далеко от Москвы.

— Значит, Кирьян скрывается где-то в городе?

— Ему удалось просочиться через заставы, и сейчас он находится в Москве. Так вот мы тут посоветовались и решили поручить дело по поимке Кирьяна и его банды именно вам. В конце концов у вас есть, так сказать, некоторый опыт общения с ним. Вы знаете его, так сказать, «почерк», можете предугадать его поведение. В общем, лучше, чем вы, никто из наших людей его не знает. Так вы готовы?

В этот раз прибалтийский акцент был особенно заметен.

— Готов, Яков Христофорович.

— Но предупреждаю, изловить его вы должны в кратчайшие сроки. На сегодняшний день это одно из самых главных дел. Кирьян — преступник номер один. И с ним, и с его бандой вы должны действовать решительно и предельно жестко! — Петерс слегка стукнул кулаком по столу. — Только так можно достигнуть результатов. Бандиты обнаглели и ведут себя хуже всякой контры. И поступать мы с ними должны по закону революционного времени. Вы согласны со мной?

— Согласен, Яков Христофорович.

— Хочу предупредить, в его деле имеется много непонятных моментов.

— На что мне следует обратить внимание особо? — заинтересованно спросил Сарычев.

— Мы бы хотели, чтобы вы выяснили, каким это образом налетчикам всякий раз удается осуществлять свои набеги на поезда именно на этой станции и всякий раз уходить безнаказанно. У нас имеются серьезные основания полагать, что налет был осуществлен при сговоре с кем-то из руководства станции, возможно, даже с ее охраной. — Немного задумавшись, он добавил: — Во всяком случае, на момент налета ни милиции, ни охраны на станции не оказалось. Хотя им полагалось находиться там неотлучно… Милиция появилась только после того, как налетчики были уже вне зоны досягаемости.

— Потери есть?

Длинные волосы без конца сползали на выпуклый лоб председателя Ревтрибунала, явно мешая ему. Откинув их рукой, он продолжал, слегка растягивая слова:

— К сожалению, имеются. Погибло пятеро наших людей… Чекисты. Преданные партии люди. Кириллов, Елизаров и Сидорчук работали в московской Чека. Вы хорошо их знали?

— С Кирилловым и Елизаровым я едва успел познакомиться, но вот Сидорчука знал хорошо. В прошлом году он этапировал к нам в Питер уркача Воронкова. Тот еще был злодей! В Москве мы с Сидорчуком толком так и не поговорили, встречались все как-то наспех. Дел было много… Думали, выпадет немного свободного времени, поговорим как следует за жизнь. Вспомним. Кто бы мог подумать, что так получится.

— Это большая потеря для Чека. К сожалению, всего не предусмотришь. И еще вот я о чем хочу вас предупредить. У нас имеется кое-какая оперативная информация о том, что Курахин собирается с вами расправиться.

— А уж я как с ним желаю встретиться!

— Прошу отнестись к моему предупреждению весьма серьезно. Дело в том, что он уже расправился с Дарьей.

Пальцы Игната невольно сцепились в крепкий замок. Не уберег!

— Как это случилось?

— Она была задушена, — тихим сочувствующим голосом сообщил Петерс.

— Где?

— В своем доме. С ней был еще один наш сотрудник.

— Кто?

— Здесь история тоже не совсем понятная. Между ними, судя по всему, существовали какие-то близкие отношения. Мы решили провести более тщательное расследование и навели о погибшем справки. Выяснилось, что его прошлое не столь безупречно, как он нам сообщил.

— Он что-то скрывал?

— Да. Погибший даже отбывал срок на сибирской каторге.

— Политический?

— То-то и оно, что к политическим делам он не имеет никакого отношения. Самый обыкновенный грабеж! Вот такие люди к нам просачиваются, товарищ Сарычев. В ближайшее время нам нужно провести основательную чистку.

— Проведем, товарищ Петерс.

— Страна захлебнулась в терроре и насилии. Надо как-то сбить эту преступную волну.

— Понимаю, товарищ Петерс.

Яков Христофорович поднялся:

— Если понимаете, тогда работайте. Во дворе вас ждет машина, сейчас езжайте в Ховрино и разберитесь на месте. Держите меня в курсе всех дел.

Станционный перрон был захламлен: валялись разбросанные газеты, какие-то мятые брюки, рваные вещи, перевернутые корзины и даже раздавленный патефон, заброшенный под лавку. Немного в стороне стояла телега со сломанной осью. По словам очевидцев, она принадлежала налетчикам и поломалась под тяжестью скарба. Не утруждая себя починкой, налетчики просто разбросали добро на остальные телеги и укатили в сторону Москвы.

У входа на вокзал, прикрытые несвежей простыней, лежали трупы расстрелянных.

— Это они? — посмотрел Сарычев на сопровождавшего его высокого парня в студенческой куртке. Он возглавлял уголовный розыск в Ховрине.

Высокий, слегка сутулый, в массивных очках, он выглядел очень нескладным.

— Да.

— Тебя как звать-то?

— Дмитрий.

Приподняв простыню, Сарычев посмотрел на неподвижные лица. С самого края лежал Сидорчук, и сейчас Сарычев смотрел только на него.

Вот оно как довелось встретиться, теперь уже не поговорить.

Накинув простыню на застывшие лица, он спросил:

— Очевидцы имеются?

— Вон они стоят, — махнул «студент» в сторону крыльца, где под присмотром трех красноармейцев с карабинами толпилось десятка полтора мужчин и женщин.

— А красноармейцев-то зачем приставили? Они арестованные, что ли? — укорил Сарычев.

Парень слегка смутился. Сразу было видно, что в органах он недавно, наверняка пришел работать в милицию, увлеченный революционной романтикой, едва отучившись пару курсов в университете. Какой-то месяц в милиции, а уже успел сделать карьеру. Если так пойдет и дальше, то через каких-то полтора года он попадет к Игнату в подчинение.

— Они хотели уйти… После собрать их всех вместе было бы очень трудно. Мы решили, чтобы они все рассказали лично вам.

— Снимем показания, запишем их адреса и отпустим с миром! Чего же людей наказывать, они и так пострадали.

Игнат подошел к разноликой толпе. В глазах задержанных он увидел откровенный испуг, в котором так и читалось: «Что еще такого можно ожидать от новой власти!»

Поделикатнее нужно обращаться. Вот так и плодим врагов, где не следовало бы.

Свидетелей нужно было расположить к себе, иначе разговора не получится. Игнат даже попытался улыбнуться, но улыбка как-то смялась — не самый подходящий случай для веселья. Досадно, но в ответ он не встретил ни одного открытого взгляда. Сарычев уже хотел было пригласить «студента», чтобы совместными усилиями как-то преодолеть нарастающее отчуждение, как вдруг прямо в лицо ему посмотрел невысокий плотный мужчина лет пятидесяти. В его глазах Сарычев усмотрел какую-то отчаянную решимость: «А, была не была!» По внешнему виду типичный интеллигент, даже в нынешнее время их немало курсирует из Москвы в Петербург.