Евгений Сухов - Бубновый туз

— Отчаянный.

— Этого у него не отнять.

— И вот теперь он ушел от нас в третий раз… — констатировал Петерс.

В кабинете повисло тяжелое молчание.

— Какие ваши действия, Игнат Трофимович? Как вы собираетесь обезвредить банду? Пожалуйста, поконкретнее.

— Задача очень непростая. Курахин никому не доверяет и ни с кем не идет на сближение. Но у нас есть адреса, где он обычно предпочитает «залечь на дно», и в самое ближайшее время мы собираемся провести по этим местам массированную облаву.

— Но важно уничтожить не только Курахина, но и всю его банду. Вы как-то собираетесь это сделать?

Игнат Сарычев уверенно посмотрел на Петерса:

— У нас есть кое-какие оперативные разработки, но мне не хотелось бы говорить о них заранее.

— Понятно… позже доложите поподробнее. У вас есть еще что-нибудь добавить?

— Нет.

— Расслабляться нельзя, товарищи. Чем строже мы будем подходить ко всякой контре, тем будет лучше для дела. Мы должны ответить террором на террор. — Посмотрев на часы, Петерс буднично добавил: — Давайте расходиться, товарищи, время уже позднее, а многим из нас нужно добираться на окраины города. Завтра я жду от вас конкретных — я подчеркиваю: конкретных — предложений по усилению борьбы с бандитами и контрой!

Чекисты разошлись. Петерс остался один. Надо только прибрать на столе разбросанные бумаги, запереть в сейф наиболее важные документы, выкурить на дорожку папироску. А уж после и домой!

Яков Христофорович открыл сейф и положил на свободную полку документы, связанные с ограблением состава на железнодорожной станции Ховрино. Дело продвинулось, но тем не менее еще оставалась масса невыясненных вопросов, с ними предстояло разобраться самым тщательным образом.

Раздался телефонный звонок. Наверняка дежурный, обычно он звонит в это время и интересуется, когда следует подавать машину. Петерс потянулся к трубке, нужно будет сказать, чтобы был готов через полчаса.

— Петерс на проводе, — спокойно объявил председатель Ревтрибунала.

— Яков Христофорович? — услышал он сквозь треск и шум приглушенный голос.

— Да, это я, — громко откликнулся Петерс, досадуя на помехи.

— Яков Христофорович, это Ленин…

— Кто? — не понял Петерс. Не так часто Владимир Ильич звонил ему, так что можно было и усомниться.

— Это Ленин!

— Ленин?

— Да, Ленин! — взволнованно ответил Владимир Ильич.

— Слушаю вас, Владимир Ильич, — встревоженно сказал Петерс, понимая, что случилось нечто серьезное.

— Яков Христофорович, у моста через Яузу на нас напали какие-то вооруженные люди!..

— Что?! — не поверил Петерс собственным ушам.

— Я говорю, что у моста через Яузу на нас напали бандиты! Мы ехали из Сокольников. Они высадили нас из автомобиля, избили, отобрали у нас документы, оружие и уехали на нашем автомобиле.

— Владимир Ильич, вы не пострадали?

— Ни я, ни товарищи особенно не пострадали. С нами более-менее все в порядке…

— Они знали, на кого напали?

— Я думаю, что нет. Они даже не посмотрели толком в документы.

— Где вы сейчас находитесь?

— Сейчас мы находимся в Сокольническом исполкоме. Я вас прошу срочно прислать за нами автомобиль! Вы слышите меня, срочно! Бандиты могут вернуться!

— Владимир Ильич, никуда не выходите, сейчас за вами приедет автомобиль!

Выскочив в коридор, Петерс громко крикнул:

— Дежурный!..

— Я здесь, товарищ Петерс! — выскочил из соседней комнаты перепуганный дежурный.

— На Ленина совершено нападение… — Голос Петерса срывался.

— Как?! — изумленно выдохнул дежурный.

— Не до вопросов, — отмахнулся Петерс. — Сейчас Владимир Ильич находится в Сокольническом исполкоме. Срочно направить туда легковой автомобиль и отряд красноармейцев!

— Есть! — козырнул дежурный и помчался по коридору.

Петерс вернулся в кабинет. Подняв трубку телефона, набрал номер дежурного по городу:

— Товарищ Сарычев? Это Петерс. Дело чрезвычайной важности! — взволнованным голосом говорил Яков Христофорович. — Только что было совершено нападение на Ленина…

— Не может быть! Как это?

— Только что бандиты совершили нападение на Ленина. Группа вооруженных людей отобрала у него автомобиль. Нужно перекрыть все выезды из города. Усилить заставы. Останавливать каждый автомобиль и у всех пассажиров без всякого исключения проверять документы. Любого подозрительного арестовывать и доставлять в Чека. Разберемся позже. Если не правы, потом извинимся. Срочно организовать погоню за автомобилем Ленина, номер машины 1048! На пути возможного продвижения машины установить заслоны. Укрепить милицейские посты! Действуйте незамедлительно!

— Все сделаем, Яков Христофорович! Но где же был Гиль, что делал Чебанов? Ведь именно им доверена жизнь Ильича?

— Меня самого волнуют эти вопросы. Но все это потом! Проведем самое тщательнейшее расследование… Сейчас нужно не дать бандитам уйти!

— Сделаю все возможное!

— Немедленно выезжайте к Сокольническому исполкому, именно там сейчас находится Ильич!

— Уже выезжаю!

— Я тоже там буду в ближайшие полчаса!

Петерс положил трубку. Осталось сделать самый главный звонок — Дзержинскому. Нужно только подыскать подходящие слова. Яков Христофорович вдруг поймал себя на том, что заметно волнуется.

Ленин положил трубку. С минуту он беспокойно расхаживал по небольшому кабинету, затем, выглянув в коридор, сказал Чебанову, стоящему у дверей:

— Никого ко мне не пускать. Я хочу побыть один!

— Хорошо, Владимир Ильич.

Ленин сел за письменный стол, заваленный бумагами, небрежно отодвинул их в сторону и включил настольную лампу. Обмакнув ручку в чернильницу, секунду размышлял, а затем уверенно и быстро стал писать: «Заместителю Председателя ВЧК товарищу Петерсу. Ввиду того что налеты бандитов в Москве все более учащаются и каждый день бандиты отбивают по несколько автомобилей, производят грабежи и убивают милиционеров, ВЧК предписывается принять самые срочные и беспощадные меры по борьбе с бандитизмом». На последнем слове перо зацепило бумагу, слегка разодрав ее. Владимир Ильич прочитал написанное, после чего поставил внизу размашистую подпись.

Поднявшись, Ильич вышел в коридор и спросил у Чебанова:

— Феликс Эдмундович подъехал?

— Да, Владимир Ильич, сейчас он находится во дворе. Отдает распоряжения.

— Пусть потом немедленно поднимется ко мне.

— Хорошо, Владимир Ильич!

Протянув листок бумаги, Ленин распорядился:

— Чтобы завтра это предписание было опубликовано в «Правде»! Мы должны объявить бандитам самый настоящий террор!

— Колян, не гони ты так, — повернулся Фартовый к водителю, — а то всю душу вытрясешь!