Сергей Самаров - Первый к бою готов!

– Вот лиходей... – сказал майор Лиходеев. – А Волк перед смертью сдать тебя не мог?

– Это исключено...

– Адрес этого Угарова знаешь?

– Нет... Можно узнать только в управлении кадров ГРУ... В городской справочной таких адресов нет. Это точно...

– Узнаем... Если только они его спрятать не захотят... Не люблю с ГРУ связываться...

Майор за трубку взялся.

– Подожди... – предложил я. – Сегодня хоронят капитана Петрова. Пока на Угарова никто публично не показал, он не будет прятаться... Он с тем намерением и действует, чтобы легально жить и ничего не опасаться... Значит, он на похоронах будет и будет искать встречи со мной... На кладбище его лучше всего и взять... Полтора часа осталось... Может, я пока съезжу к Волку? В какой он больнице?

– Не пустят... – сказал Лиходеев. – Я приказал охрану поставить. Кроме того, Волк в сознание не приходил. Как только придет в сознание, мне позвонят...

– Номер телефона знаешь? Стол справок...

– Ординаторская... Напрямую дежурному врачу... – Лиходеев продиктовал, и я сразу записал номер в трубку мобилы.

– Позванивай время от времени... А ездить туда бесполезно... Лучше подготовимся к работе... На кладбище или на квартире до кладбища... Он же может и на квартиру приехать... Короче, так... Я к тебе пару человек из СОБРа приставлю...

– С автоматами и в бронежилетах? – поинтересовался я. – Если нет, то какой от них прок... Угаров их раскусит сразу, словно они при полной выкладке пришли... И уложит прежде, чем ко мне подберется... Причем уложит так, что подумают при этом на майора Лиходеева... Он подполковник спецназа ГРУ... С ним просто так не справиться...

– А что предлагаешь?

– А ничего не предлагаю. Я буду там, а вы посматривайте со стороны... И работайте... Моя задача простая – ни на минуту не оставаться вне поля зрения нескольких свидетелей. Угаров при людях работать не будет...

– Резонно, – вмешался в разговор майор Николаев. – Только ты того, не рискуй лишку... А то мне не с кого спросить будет эти полтора «лимона»...

– Да нет у меня таких сумм... С половинку, если все, кроме квартиры, продам, наберу... Не больше... Ну, квартира на «лимон» потянет... Но ты же не захочешь из меня бомжа сделать... Нету таких сумм...

Я нисколько не врал. Вообще врать не люблю... Я ведь не забрал еще из туалета полтора миллиона, значит, их у меня нет...

Николаев в ответ на мою убедительность только вздохнул, как осужденный на муки вечные...

– Подожди-ка... – у майора Лиходеева новая мысль возникла. – Ты же будешь с ним разговаривать?

– Парой слов обязательно обменяюсь.

– Тогда скажи ему, что вещи покойного подполковника Петрова, что при нем были, сейчас у меня... В сейфе... И там же тетрадка... Можешь мой телефон дать... Вроде бы между прочим сообщишь...

Мне не надо было искать подполковника Угарова. Он сам ко мне подошел сразу же, как только увидел. И имел достаточно озабоченный вид.

– Привет, боец... – крепко пожал мне руку. – Я слышал, что вчера с подполковником Петровым произошло...

– От кого? – поинтересовался я.

– Все только об этом и говорят... Старший брат, на следующий день – младший брат... Говорят, это не случайность...

– Менты тоже так думают... – на всякий случай я отвел от Угарова подозрение. Ни к чему подполковнику знать, что к нему уже присматриваются. – Нас с Волком до вечера в «обезьяннике» держали...

– За что вас взяли-то?

– Говорят, полтора «лимона» баксами увели у ментов...

– У ментов? – усмехнулся подполковник.

– Именно...

– Если это правда, могу за вас только порадоваться... А что так быстро отпустили?

– Предъявить, кроме домыслов, нечего...

– Они признания выбивать любят...

– Из битого много не выбьешь...

– Тоже верно... Уж как нас чечены били... Кстати, ты так и не знаешь, где та тетрадка?.. Дневник капитана Петрова?

– Знаю... У Петрова в кармане была. Сейчас у опера ихнего в сейфе... Вчера вечером он вещи подполковника при мне в сейф прятал. И тетрадка там же...

– Еще не легче, – вздохнул Угаров. – Если так просто не отдаст, придется официальный запрос делать...

– Сходи к нему... – предложил я равнодушно. – Майор Лиходеев с Петровки... Нормальный мужик... С ним можно общаться... Он нас с Волком тоже вчера допрашивал... Хочешь, телефонный номер дам...

– Диктуй...

Я назвал номер по памяти.

– Запомнил?

– Запомнил. На поминки поедешь?

– Только машину на стоянку поставлю и приеду... А ты?

– Поеду... А мы с тобой давно на «ты» перешли? – нахмурился вдруг Угаров, вспомнив, что разговаривает с бывшим солдатом.

– А я со всеми на «ты», кто со мной так же... Почему я тебе исключение должен делать?.. – я откровенно показывал свою неприязнь и неуважение бывшего солдата к неуважаемому офицеру. Он, конечно, мою намеренность заметил, хмыкнул, но слова в ответ не сказал.

Про Волка он ничего не спросил. Это странно. Казалось бы, если ты убил человека, легче всего от себя подозрение отвести – спросить про этого человека. Угаров не спросил. Но он тоже опытный человек и психологию, надо полагать, знает и применять на практике умеет. Мне, конечно, не тягаться с ним в подготовке, как и ментам, которых среди пришедших на похороны толпилось много. И даже сам майор Лиходеев из машины выглядывал. А вот кто там за ним сидел и тоже посматривал, я так и не понял, но мне показалось, что это майор Николаев, которому здесь делать вообще, кажется, совершенно нечего. Неужели он лично за мной присматривает? Глупо...

Мои мысли во время похорон никак не могли зацепиться за трагедию, произошедшую с нашим капитаном. Казалось бы, скорбеть следовало, а у меня какое-то равнодушие в душе встало забором. Наверное потому, что мысли уходили туда, в больницу, где Волк лежал. И приходилось только делать вид, что я очень сочувствую Людмиле Евгеньевне и Ваське, хотя я на скорби никак сосредоточиться не мог. Так в бою бывает... Когда мы с Волком вернулись после отпуска в бригаду, мы со многими группами работали и во многих боях участие принимали. В бою, когда рядом товарищ мертвым упадет, убедишься, что ему твоя помощь и перевязка уже не нужны, и продолжаешь вести бой. Потом только сочувствовать начнешь, потом поймешь, что товарища потерял, который тебе спину много раз прикрывал...

И еще я понял, чем было вызвано мое вечернее, да и утреннее тоже беспокойство. Если бы я остался с Волком, меня бы тоже подстрелили. Волчье чувство самосохранения увело меня домой, беспокойство о себе прошло, но осталось беспокойство за друга. За друга, который мне всегда спину прикрывал. Я в этот раз прикрыть его спину не смог... Странно только, что сейчас этого беспокойства не было, сейчас, когда я с Угаровым разговаривал... Наверное, это тоже состояние, родственное состоянию боя...