Сергей Самаров - Элитный спецы

– Будем считать, это вторая, поскольку без первой ты, говорят, благополучно обошелся. Есть французский коньяк, но ты, помнится, любишь его только в больших и недоступных для наших карманов дозах… Остановимся на доброй русской традиции – просто водка… И – слушаем тебя…

Сохно бросает на Согрина торжествующий взгляд, приветственно приподнимает рюмку перед своим портретом, все еще украшающим стену, и махом выпивает.

– Идею спрашиваете… – говорит он, будто продавец, торгующий идеями. – Что ж, есть идея…

Согрин смеется и занимает место в кресле Пулата. Даже полковник, которого никак не назовешь низкорослым человеком, в этом кресле слегка теряется. «Маленького капитана» же в нем порой бывает почти не видно.

– Слушаем, слушаем…

Сохно прокашливается и начинает торжественным тоном:

– Насколько я помню, Ангел имеет привычку бриться два раза в день…

Ангел проводит ладонью по подбородку. Ему от папы-болгарина досталась в наследство могучая волосатость, доставлявшая в годы молодости, когда он служил в армии, множество проблем – армейское начальство не любит небритых офицеров, а он через час после бритья выглядел небритым.

– Ты хочешь отправить меня на бритье в Столбов?

Из-под нахмуренных бровей наконец-то блестят в легкой улыбке глаза.

– Нет… Я не настолько примитивен, чтобы обойтись простейшим решением. Я предлагаю тебе на какое-то время стать правоверным и даже чуть-чуть радикальным магометанином… Из тебя вполне можно сделать отличного террориста… Может быть, найдется дурак, который захочет поучить тебя этому благородному делу… Хотя… Ты, наверное, преподавал там, где их учили… Но ты этого показывать не должен…

– Магометанин, значит…

Ангел задумывается. Он видит в сказанном рациональное зерно.

– Магометанин… Если не будешь бриться, то вполне можешь сойти… А если в деле будут задействованы те самые паломники, как предсказывает ваш оракул-командир, то имеешь все основания затесаться к ним…

– Да, за магометанина я сходил уже не раз… Было такое дело… И даже просил ихнего брата, помнится, о помощи, чтобы от ментов отделаться… На базаре… Помогли… – смеется Ангел. – Спрятали от «хвоста»… Но, если серьезно, как действовать в нашей обстановке?

– Счет «два» существенно отличается от счета «четыре»! – философски изрекает подполковник. – Время есть… И у Доктора, думаю, имеются какие-то запасы… Что-нибудь придумаем…

Полковник тем временем осматривается.

– Вы остались в предельно малом составе… Рассредоточение сил?

– Остальных Басаргин разогнал по делам… Сам поехал к Астахову. По тому же вопросу, по которому пригласил вас я. У нас существенное осложнение ситуации. У нас с вами… У всех у нас… И мы даже не представляем, к чему может привести такое осложнение, потому что соответствующие ответственные структуры обычно ведут себя совсем не так, как того требуют оперативные обстоятельства…

– Выкладывай, если не жалко… – предлагает Согрин на правах старшего по званию.

– Не жалко… Мне чужие головы никогда не жалко… Ломайте их, думайте, соображайте, если есть желание… Итак… Получена срочная шифротелеграмма из Нью-Йорка от Сергея Ангелова, – голос Доктора Смерть мрачен и раскатист. – По данным антитеррористического подразделения ООН «Пирамида», подполковник в отставке Казбек Ачилович Ачилов два с половиной года назад, когда он проживал в Чехии, в Праге, был завербован тамошним резидентом ЦРУ и в течение двух лет получал зарплату штатного осведомителя. Информация проверена дважды по двум не связанным друг с другом источникам и, как утверждает младший Ангел, сомнению не подлежит. Американцев Ачилов, по всей вероятности, интересовал именно как бывший начальник охраны объекта в Столбове. Следовательно, американцы имеют интерес к чему-то, происходящему в Столбове. Даже при том, что в настоящее время их специалисты трудятся там по какой-то особой совместной программе. Все эти специалисты по совместительству работают помимо своих федеральных ядерных центров и на ЦРУ, ведомство в Ленгли желает иметь дополнительные сведения, непосредственно не касающиеся предмета научного интереса. Все мы прекрасно понимаем, какие сведения может дать бывший начальник охраны, не имеющий отношения к научным изысканиям… И вообще, судя по всему, в науке, за исключением «научного ислама», он дуб дубом… Поскольку он и по своей основной профессии «дубак» – то есть охранник, сторож, грубо говоря, с берданкой, в валенках и в треухе… Сложившийся образ, стереотип… А что касается вопросов «научного ислама», то здесь я судить не берусь, поскольку знаю только единственный случай, когда Ачилов проявил к нему интерес – в патриаршей библиотеке…

– Так какие все-таки сведения он может им дать? – переспрашивает Кордебалет. – Ты сам говоришь, что Ачилов не имел допуска к научным разработкам…

– Если бы мы знали что-то, кроме того, что знаем, то не имели бы такого бледного и растерянного вида… – нерадостно отвечает за Доктора Ангел.

– Не может это как-то касаться предстоящих учений? – спрашивает Сохно.

– Два-то с половиной года назад… – Доктор Смерть корчит гримасу, способную насмерть напугать противника. – Едва ли… Тогда учения уже состоялись бы, и неизвестно, с каким успехом…

– А если мы просто зря ломаем себе голову?.. – предполагает полковник Согрин.

– В смысле?..

– В том смысле, что дело обстоит простейшим образом, – Согрин опять берет пример с отсутствующего Басаргина, поднимается с кресла и начинает разгуливать по кабинету. – Резиденту ЦРУ попался под руку бывший командир полка охраны стратегического российского объекта. Ну, как тут удержаться и не завербовать такого? Просто – на перспективу. Любой из наших резидентов поступил бы точно так же. Завербовал и законсервировал до поры до времени… Авось да появится необходимость в использовании… Так, кстати, поступают и с менее заметными фигурами, чем подполковник Ачилов. Это первый вариант… Есть и второй… Не следует ни при каких обстоятельствах забывать, что промышленные круги США имеют откровенный интерес к чеченской нефти… Точно такой же, как интерес стран Евросоюза… Евросоюз мечтает, чтобы Чечня отделилась от России и напрямую гнала нефть в Европу, а американцы мечтают о том же, но с условием, что эту же чеченскую нефть будут гнать в Европу они и станут при этом диктовать европейцам свои политические условия… Ачилов на момент вербовки был уже не просто подполковником в отставке, но и бывшим полевым командиром в Чечне…

– Вопрос ставится правомерно, – соглашается Ангел. – Но, имея конкретно поставленные вопросы, мы не имеем возможности их разрешения. «Пирамида», к сожалению, не работает на ФСБ в том объеме, в каком ФСБ хотелось бы, и отдельные данные, получаемые «Пирамидой» из ЦРУ, являются делом случая, а отнюдь не системой. Мы даже не имеем права попросить «Пирамиду» дать дополнительные сведения. Даже я по-отцовски не могу попросить об этом сына… Тем более не имеет такой возможности ФСБ, которое для всех сотрудников «Пирамиды», за исключением, может быть, Сережи, является обыкновенным пугалом, страшилкой… И что мы можем предпринять? Если сейчас же приступить к жесткой разработке Казбека Ачиловича Ачилова, то мы вообще можем лишиться объекта наблюдения в самый напряженный момент. Ведь неизвестно, сможем ли мы что-то выкачать из отставного подполковника даже с применением психотропных средств… И при этом мы теряем одну из немногих нитей направленного поиска исполнителей теракта. Кроме того, даже при активном желании допросить Казбека Ачиловича нам совершенно неизвестно, где его в настоящее время искать… Не ждать же, когда он в очередной раз заявится в патриаршию библиотеку. И не развешивать же по всем вокзалам его портрет… Будет очень плохо, если Астахов, когда доложит по инстанции положение вещей, получит приказ об объявлении Ачилова в розыск. Это будет означать, что мы уже не контролируем ситуацию, потому что нас лишили всякой возможности контроля. А начальство, как вам известно, очень любит кардинальные меры…