Сергей Самаров - Элитный спецы

– В боксе такое положение вещей выглядело бы глухой защитой с закрытыми глазами… – как бывший боксер-тяжеловес, Доктор Смерть не удерживается, чтобы не привести сравнение. – В нашем положении это смерти подобно… Не только нашей смерти, но и…

– Тогда что беспокоиться? – пожимает плечами Сохно. – Надо просто работать, как работали… И, в первую очередь, заставить Ангела прекратить бриться, сделать ему документы на какую-нибудь мусульманскую фамилию и заслать его куда-то поближе к Столбову… Я не думаю, что все террористы сразу постараются проникнуть в сам Столбов… Это было бы слишком заметно. Да и вообще такое одновременное проникновение сложно выполнить технически. Они сначала попытаются осесть где-то в округе… Скорее всего, в областном центре… Там же должен вертеться и Ангел… Пусть в мечеть ходит… Намазы совершает…

– Я православный христианин, – с усмешкой возражает Ангел. – Правда, не крещеный…

– Ничего, ради общего дела можно ненадолго и клоуном стать… Здесь выдерживать принципы вовсе не обязательно…

– Дело не в принципах… Если в церкви я сумею хотя бы перекреститься, то в мечети я даже не знаю, где разуться, где на колени встать, в какую сторону совершать поклоны… Меня раскусят через пару минут и приговорят к побитию камнями за такую клоунаду…

– Зураб научит… – Доктор Смерть вдруг начинает активно поддерживать идею Сохно. – Для тренировки пять-десять раз сходите с ним в московские мечети… Чтобы на месте сразу не засветиться… И Коран изучай… Умнейшая, кстати, книга…

– А ты читал? – интересуется Кордебалет.

– Времени свободного мало… А то б с удовольствием… Но читал Тобако. Я сам видел… Он расскажет… И посоветует…

– Кстати, тогда возможно, придется и Зураба включить в нашу группу. Напарником к Ангелу…

– А я опять не у дел! – возмущается Доктор Смерть. – И почему я не мусульманин!

В двери слышится скрежет ключа. Открывается входная дверь.

– Это Басаргин… – сообщает Доктор. – Ключ только у него.

Это и в самом деле Басаргин. Он кивает всем и устало падает в кресло.

– И что? – лениво спрашивает Доктор Смерть.

– Еле-еле отстояли мы этого Ачилова… Вдвоем убеждали, что нельзя объявлять его в розыск… Предлагали ждать, когда он сам разыщется…

– И…

– Убедили-таки… Значит, продолжаем работу в прежнем режиме…

– Погнали лошадей… – соглашается Сохно. – Но пока только мелкой рысью…

Ветер, врывающийся в кабину через приспущенное стекло, спасает от жары даже при том, что металл кабины сильно нагрелся за дальний путь. От Столбова до областного центра чуть больше ста километров хорошей асфальтированной дороги. Цель близка, но приходится терпеть и не реагировать на нее. Грузовик и автобус благополучно минуют поворот с указателем. Раньше, в бытность его, насколько Казбек Ачилович помнит, такого безобразия не допускалось. Никаких – избавь Аллах! – указателей, прямо и без намеков, дающих направление… На повороте висел только один дорожный знак – «кирпич»… То есть «движение запрещено»… И даже собственного названия, как такового, город много лет не имел… Конечно, сами коренные столбовчане знали, как назывался и называется их город. Но коренных жителей осталось мало – городок всегда был невелик, а те, что приехали работать в ядерный центр – основное по численности население – никакой привязанности к старому названию не имели. Оно их никак не волновало, не вызывало никаких ассоциаций и воспоминаний. А в области и в областном центре, если даже и знали, то основательно подзабыли. Помнилось другое, ставшее привычным – название областного центра и цифровое кодовое обозначение. Якобы почтовое отделение… Хотя всем, даже детям, было известно, что за этим наименованием скрывается научный ядерный центр и какой-то страшный реактор. Но знали, конечно, не о том, чем занимается центр, а о том, что в этом городке особое снабжение. Оттуда привозили многое такое, что простые советские люди могли привезти из дорогой и доступной не для всех туристической поездки за границу…

Раньше, конечно, проще было честно служить и обеспечивать безопасность… Казбек Ачилович даже вздыхает с облегчением оттого, что ему не приходится заниматься этим неблагодарным делом сейчас. В свое время он все умел организовать правильно. Сейчас от той организации, как докладывает разведка, осталось мало.

Машины едут быстро, что называется, с ветерком… Но взгляд против воли старается проникнуть как можно дальше за поворот дороги. Скоро – туда… Очень скоро… Через несколько дней… Сейчас там только один человек – Ширвани. Пока – один… Он устроился… Он хорошо устроился… Он устроился на самое нужное место…

У Ширвани сегодня выходной. Он один дома. На окнах – плотные шторы, задернутые так, что солнечные лучи в комнаты не проникают. На улице стоит жара – душная и влажная. В такие дни приятно находиться в небольшой прохладной квартире и никуда не спешить. Но выходить из квартиры, кажется, уже пора…

Он смотрит на часы, вздыхает, направляется на кухню и открывает дверцу холодильника. Вытаскивает заранее приготовленный пластиковый пакет с продуктами. Надо нести, хотя этот пакет – не самый лучший признак. Ему не нравится, что Марина начинает жаловаться – в больнице, дескать, ужасно плохо кормят, как, впрочем, во всех больницах… Но Ширвани раздражает не это. Если у Марины появился аппетит, значит, ее могут и вылечить… А это совсем не входит в его планы… Ему Марина нужна только такая, какой он подобрал ее – полностью невменяемая… Ему нужна Марина, не понимающая, что происходит вокруг… Ему нужна Марина, не понимающая, зачем, с какой целью она нужна ему…

Надо идти к ней…

Сначала очередная беседа с врачом – один раз в неделю обязательно, как обязан делать всякий любящий муж… Потом – ежедневное свидание с Мариной… Как надоели эти свидания… Но… Но ведь и привык уже к ним… А надоели потому, что душа горца-воина не терпит откладывания дела в долгий ящик. Душа воина требует немедленного действия. Однако приходится терпеть…

В простом бою гораздо проще… В любой засаде гораздо проще… Ширвани рожден, чтобы побеждать – так он считает. Рожден, чтобы побеждать быстро… И предыдущая жизнь приучила его к этому. И не приучила к тому, что надо долго ждать, что надо прикидываться совсем не тем, кто ты есть на самом деле, надо показывать совсем не те чувства, что кипят в душе, что дыбятся ураганом где-то в горле, стремясь прорваться наружу криком и действием… И руки просят оружия…

Но ему надо идти в больницу. Идти без оружия… И он идет…