Михаил Серегин - Приговор воров

– Как это? – не понял Щукин.

– Ниткой, – ответил старик, – и иголкой. А в другую ночь отчим сшил мальчику кожицу на члене, чтобы тот не мочился в постель.

Щукина довольно ощутимо замутило.

– Придя в себя, отчим, который о своем ночном состоянии помнил довольно смутно, разрезал нитки, но… Мальчику уже была нанесена тягчайшая психическая травма. – Дед Паганини надолго замолчал, потом продолжил: – Подобные сеансы лечения ребенка от непроизвольных испражнений и мочеиспусканий повторялись еще несколько раз. Пока…

«Пока малолетний Васька не убил своего мучителя», – мысленно закончил Николай за старика.

– Пока отчим в один прекрасный день не исчез, – договорил старик.

Он налили себе и Щукину портвейну.

– Я одного не понимаю, – сказал Щукин, чтобы хоть как-то отреагировать на все чудовищные вещи, которые он услышал, – как мог мальчик любить такого изверга.

Старик долго молчал. Очень долго молчал.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Не знаю… почему я тебе все это рассказываю… Наверное, потому, что все близится к развязке, – загадочно высказался дед Паганини. – Ладно, – прервал он сам себя, – история закончена. Гони бабки. Только имей в виду, что мои слова дешево не ценятся.

– Интересно, – усмехнулся Щукин, к которому уже вернулось обычное его спокойное и уверенное состояние духа, – за что же мне платить?

– То есть? – нахмурился дед.

«От этого старого хрена ничего не скроешь, – подумал Щукин, прежде чем ответить, – надо идти ва-банк. Вилять тут не годится – я чувствую».

– Мне нужно найти Студента, – твердо сказал Щукин, – а выслушивать про него всякие страшилки – это лишнее. И почем я знаю – может, ты это придумал?

– А кто тебе сказал, – медленно выговорил старик, – что я не знаю, где находится Студент?

Щукин в упор посмотрел на Паганини и молча заглянул под стол, где стояла его сумка с деньгами.

Сумки под столом не было.

– Что за хренотень? – пробормотал Щукин, сполз со стула и обследовал пространство под столом – сумки не было. – Как это так? Она только что была здесь.

Внезапная мысль мелькнула у него в голове. Он обернулся на то место, где лежал Григорий, но Григория тоже не обнаружил.

В этот момент странные каркающие звуки привлекли его внимание. Щукин поднял голову и увидел деда Паганини, закатившегося от идиотского хохота.

– Гришка-то! – сквозь приступы смеха выговорил дед. – Увел у тебя сумку! А еще кореш.

«Как же так, – почти растерянно подумал Щукин. – Он не украл деньги, когда у него было время, чтобы уйти, и машина. А теперь… Как-то не совсем логично… Господи, вокруг одни психи. А! – догадался Щукин. – Клептомания! Видимо, под воздействием алкоголя у Григория снова проснулась его патологическая страсть к воровству. Но как тихо он все сделал! Я ведь ничего и не заметил. И где он теперь?»

«Ничего себе, – подумал Григорий, как только снова обрел способность соображать, – где это я? И что со мной было? Кажется, пили. Пили много… Вот я и вырубился».

Он посмотрел на сумку в своих руках и внезапно вспомнил все.

– Ч-черт, – пробормотал Григорий. – Как же это так? Опять началось. Как тогда – в баре. Перстень спер у Петровича. А теперь вот сумку у Коляна… Как мне быть?

Он стоял в коридоре дома, где жил дед Паганини. Вокруг Григория было темно, и он не имел ни малейшего понятия о том, куда ему идти, чтобы вернуться в комнату деда.

«А с другой стороны, – подумал вдруг Григорий, – это же такие бабки. Один раз в жизни бывает шанс стать богачом. Это мое подсознание само сработало. Но как же Колян? А Наташа?»

Григорий снова посмотрел на сумку и прикусил в задумчивости губу.

«Валить отсюда? – подумал он. – Или вернуться к деду? Меня уже хватились, наверное».

При воспоминании о Паганини Григория замутило. Чтобы его не вывернуло наизнанку, он закрыл глаза и постарался не дышать – вонючая атмосфера темного коридора прибавляла тошнотворный оттенок к и без того пакостному состоянию Григория.

Открыв глаза, Григорий увидел перед собой молодую женщину, приятную настолько, что обширный синяк под ее глазом и растрепанные изуродованные перекисью водорода волосы ее почти не портили.

На женщине была довольно засаленная розовая ночная рубашка, под которой волнующе угадывалось черное нижнее белье.

– Сигаретой не угостите? – улыбаясь, спросила она.

– Ты… откуда взялась? – откашлявшись, поинтересовался Григорий.

Она пожала плечами.

– А откуда ты? Все оттуда же – из мамкиной… – удачно срифмовала она.

Григорий, который готов был уже принять странную женщину за привидение, облегченно рассмеялся и протянул ей сигарету.

– Козырные сигареты куришь, – заметила женщина, углядев пачку.

– Обычные…

– Вообще-то у нас тут курить не полагается, – прищурившись на Григория, проговорила женщина. – Дай-ка зажигалку… – Прикурив, она предложила: – Пойдем ко мне, у меня в комнате и балкон есть. Там и покурим.

«Балкон! – едва не крикнул Григорий. – Небо, свежий воздух…»

– Пойдем, – сказал он вслух.

Она кивнула ему и, покачивая бедрами, отправилась вдоль по темному коридору. Григорий сглотнул слюну.

«Наташа, – мелькнуло у него в голове. – Нельзя… Я сколько времени с женщинами не общался. Но Наташа… Нельзя. А кто узнает? Нет, не пойду… Нельзя».

Но почему-то он последовал за ней.

– Вот и моя комната… – сказала она, оборачиваясь.

– А? – хрипло переспросил Григорий.

Новая мысль пришла ему в голову.

«Позвольте, – подумал он вдруг, – балкон… Какой балкон на первом этаже?..»

Но дверь уже захлопнулась за ним.

– Тебя как зовут-то? – спросила женщина, садясь за стол напротив Григория.

– Петя, – назвал он первое попавшееся имя, – а тебя?

– А меня Маша, – представилась она.

Комната Маши представляла из себя небольшое пространство, так тесно заставленное превратившейся в рухлядь мебелью, что походила на заброшенный мебельный склад. Надо ли говорить, что никакого балкона в ее комнате не было.

– Кто-то обещал балкон, – напомнил Григорий, швырнув сумку под стол.

– Балкон? – рассмеялась Маша, прикрывая ладошкой рот. – Ну, зачем тебе балкон? У меня вон и окна открытые и вентилятор стоит, – она кивнула головой на гудящий в углу вентилятор… – Никакого балкона и не надо.

– Тогда зачем же?.. – шепотом спросил Григорий и почувствовал, как у него вспотели ладони и засосало под ложечкой.

– Маленький, что ли? – снова рассмеялась Маша. – Зачем, зачем… Вижу, человек мучается… Этот Паганини такую антисанитарию развел, что непривычному человеку пять минут находиться в квартире – смертельно. А у меня в комнате все-таки почище. И не так воняет, как в коридоре…