Антон Первушин - Миротворцы

Нет, тоже не сходится. Не рискнули бы руководители "Белой стрелы" арестовывать меня руками моих же приблатнённых: я же в случае чего молчать не буду, и тут такое на свет поле-зет – слабо не покажется никому. Если просуммировать имеющиеся в нашем распоряжении факты, то легко видеть, что конкретно "Белой стреле" я нужен только в виде хладного трупа, а значит, смысла нет меня арестовывать, заламывать руки, куда-то везти – грохнуть втихую у дверей Политеха и дело с концом…

Так и не остановившись на какой-либо из версий, Лысый Гера вдруг с удивлением обна-ружил, что его наконец доставили по назначению. И назначением этим оказалось четвёртое отделение милиции, что на Заречной. Пирогов остановил машину, не доехав до отделения метров десять, закурил и вылез. За ним последовал Улитин, они вышли и быстро о чём-то пе-реговорили между собой. Потом Пирогов распахнул заднюю дверцу и приказал Гере:

– Вылезай.

– Я всё-таки… – Гера снова попробовал покачать права, но Пирогов болезненно ткнул его в предплечье, чем и прекратил едва начавшиеся словоизлияния.

Гера не без труда (руки всё-таки скованы) выбрался из машины. Пирогов, покуривая, обо-шёл его по дуге, непонятно оценивающим взглядом осматривая.

– Плохо, – сказал он, поворачиваясь к Улитину. – Там сейчас Ривкович сидит; он мне хоть и приятель, но порой такая зануда.

– Пару раз уроним и водкой зальём, – предложил Улитин.

До Лысого Геры дошло, что речь идёт о его скромной персоне, и он похолодел.

– А водка есть?

– Купим. Вон "Двадцать четыре часа". Схожу и куплю "мерзавчик".

– Давай, – сказал Пирогов.

Улитин зашагал к магазину. А Пирогов тем временем развернулся и двумя сильными продуманными ударами сбил Геру с ног. Тот рухнул на пыльный асфальт, подвывая от боли.

– Молчи, урод! – рявкнул Пирогов. – Иначе забью.

Гера умолк, подтянул ноги и прикрыл руками пах. Людей вокруг не было, помощи просить не у кого – действительно возьмёт и забьёт.

Пирогов ещё немного попинал его, вымарав в пыли хороший летний костюм, а через не-которое время явился Улитин с "мерзавчиком".

– Чьё производство? – поинтересовался Пирогов, взял у него бутылку. А-а, "Ветро-горский разлив". Редкостная дрянь! Ничего получше не было?

– Мы же её пить не собираемся, – резонно заметил Улитин.

– И то верно, – согласился Пирогов.

Он одним движением пальцев сдёрнул крышку, перевернул бутылку и вылил её содер-жимое на Лысого Геру. Тот затрясся, но не издал ни звука.

– Теперь вполне, – резюмировал Пирогов, ещё раз критически оглядев Стрельцова. – Ну что, повели?

– Повели.

Они подхватили Лысого Геру под руки и чуть ли не волоком потащили его ко входу в чет-вёртое отделение. Лысый Гера не упирался: он надеялся, что упомянутый выше "Ривкович" окажется не просто занудой, а занудой со стажем, занудой профессиональной – в таком чело-веке Гера видел своё спасение.

Они с трудом протиснулись в узкую дверь под скособоченной вывеской и оказались в душноватом полумраке самого маленького отделения милиции города Ветрогорска. За стойкой с двумя телефонами сидел дежурный офицер в звании лейтенанта и азартно разгадывал кроссворд. Ещё один подрёмывал на стуле у "аквариума", роль которого в четвёртом отделе-нии играла клетка – три на три по периметру, из стальных вертикально поставленных прутьев.

– Что, мужики, отдыхаем? – весело осведомился Пирогов прямо с порога. – А у вас тут на улице разгул преступности. Прямо как в Чикаго.

– О-о! – восхищённо заорал тот, что с кроссвордом – молодой и чернявый. – Чи-ка-го! А я думаю, что это за город в Северной Америке из шести букв, третья – "К"?

Тот, что сидел у "аквариума", зашевелился.

– Какой разгул? – агрессивно переспросил он. – Никакого разгула.

Этот в отличие от дежурного был уже в возрасте и потому, наверное, казался медли-тельным. Лысый Гера по первой его фразе понял, что это и есть знаменитый "зануда" Ривко-вич.

Ривкович встал, одел фуражку и неторопливо вразвалку пошёл навстречу неожиданным гостям.

– Вот вам клиент, – продолжал гнуть свою линию Пирогов, выталкивая Лысого Геру на шаг вперёд.

– В чём обвиняется? – дежурный аккуратно сложил газету с кроссвордом и потянулся к журналу регистраций.

– Находясь в нетрезвом состоянии этот гражданин буянил, приставал к прохожим, а при попытке его задержания оказал сопротивление, – отчеканил Пирогов. – Мы были вынуждены применить силу.

Ривкович подошёл почти вплотную, остановился, смерил Лысого Геру мутноватым тяжё-лым взглядом. Потом повернулся к Пирогову:

– Здравствуй, Николай.

– Здравствуй, Степан.

– Всё балуешь?

– Помаленьку.

– Почему на моём участке?

– Так мне везёт, – Пирогов притворно вздохнул.

– Значит, говоришь, дебоширил? Значит, говоришь, оказывал сопротивление? – Ривко-вич покачал головой.

– Говорю. Дебоширил и оказывал, – подтвердил показания Пирогов.

– Сволочи вы всё-таки, – заявил Ривкович. – Хоть бы дали ему высохнуть сначала, – он развернулся на каблуках и направился к своему стулу.

– Документы у него имеются? – спросил дежурный, что-то записывая в журнале.

– Никак нет, – отозвался Пирогов. – Мы проверили.

– Пойдёт на выяснение личности?

– Пожалуй.

Лысый Гера понял, что у него есть шанс.

– Зачем же выяснять мою личность? – сказал он громко. – Моя фамилия Стрель-цов. Герасим Николаевич Стрельцов. Я кандидат технических наук; в настоящий момент зани-маюсь коммерцией, руковожу торгово-закупочной фирмой. И я трезв.

Даже удивительно, что Пирогов позволил ему сказать так много. Но когда Лысый Гера за-кончил, капитан улыбнулся и ударил его наотмашь по лицу. Разбил Гере губу. Дежурный за стойкой хихикнул, а Ривкович, казалось, снова задремал на своём стуле, не обращая на проис-ходящее никакого внимания.

"Господи, да они все заодно", – дошло наконец до Геры.

– Дебошир и пьяница, однозначно, – подытожил дежурный. – Рапорт кто будет писать?

– Я напишу, – сказал молчавший до того Улитин и подошёл к стойке. Ручка есть?

– Найдётся.

– Иди давай, – Пирогов подтолкнул Геру к "аквариуму".

И Гера пошёл. У двери в импровизированную камеру они остановились. На двери висел замок солидных размеров, и Пирогов спросил в пространство:

– У кого ключ?

– Ну, допустим, у меня есть, – отозвался Ривкович, не размыкая век.

– Давай, – потребовал Пирогов, протягивая руку.

– А что мне за это будет?

– Лучше спроси, чего тебе за это не будет.

Ривкович зевнул.

– Ладно тебе, Степан, – сказал Пирогов миролюбиво, – свои люди сочтёмся.

Ривкович бросил Пирогову ключ; тот ловко поймал его на лету и открыл клетку:

– Прошу, наш неопознанный друг!

Ривкович внезапно встал и заявил, по-прежнему не глядя на Пирогова: