Игорь Приходько - Жесткй вариант

— Да уж вижу, — пробормотал я, опускаясь в траву. Михеич, не произнося лишних слов, отошел к голубой кладбищенской ограде, извлек из-за пазухи «тормозок» и принялся лениво, безвкусно жевать, будто выполнял скучную, но обязательную работу. Не знаю, было это данью шахтерской традиции или следствием нервного перенапряжения.

— Поезд, — повторил Сумароков, проводив последний вагон. — Нужно узнать расписание.

Я наконец догадался: миллион мог уехать поездом!

— Нет, — осклабился единственный среди нас бледнолицый Ваня, — не уехал.

— Ты почем знаешь?

Он загадочно кивнул в сторону пересечения грунтовки, по которой никто не ездил с тех пор, как закрестили старый вентиляционный ствол, и разбитой дороги, тянувшейся от кладбища к городу (или наоборот). Охваченные любопытством, мы поплелись за сержантом к моим «жигулям», присели на корточки возле квадрата, выложенного четырьмя обломками кирпичей.

Со стороны жлоба Михеича потянуло копченым салом.

— Вот, — ткнул Иван в отпечаток протектора, — и вот… — дотронулся пальцем до прутика, воткнутого в край темного масляного пятна.

В тишине было слышно, как вгрызаются в луковицу зубные протезы старого коногона.

— Не знаю, даст ли это что-нибудь следствию, но лычку на ваши погоны, товарищ старший сержант, я гарантирую, — задумчиво произнес Володя, и глаза его стали оживать. — Вызывай сюда Максимова с лаком для волос, опергруппу ГУВД, понятых, дежурных горноспасателей и судебного медика.

Пока Ордынский связывался с «УАЗом» и Центральным, мы отошли в сторону.

— Ты говоришь, у Губарского был миниатюрный «вальтер»? — ни с того ни с сего вспомнил следователь.

— Был. В спецкобуре на голени. А что?

— Но не «ПМ»! Похищенный им в «Зодиаке» «ПМ» оказался у Франка. Франк освободился неделю тому назад. Хищение было в начале июля, когда он еще досиживал.

— Он освободился, Губа ему продал. Или вооружил его…

— Или вообще не Губа похищал, — подхватил Володя. — Было два «Макарова»: один у Франка, другой должен был оставаться у Губы. Но у него был «вальтер», у Забарова с Бубенцом — вообще газовый «дог»…

— И «лимонка».

— И «лимонка», купленная, по их заверениям, у неизвестного на авторынке. Улик против Губы нет, резонно допустить, что он не похищал оружия вообще, а его обвинили и, мало того, устроили ему побег. Если преступление за ним не числится, зачем ему бежать — срок себе наматывать? А когда он попадается вторично, его вообще убивают. Какие-то концы у него были в ГУВД.

— Это еще бабушка надвое сказала.

— Если бы ты Франка не замочил, бабушка оказалась бы провидицей. Поехали отмываться, Михеич!..

Мы переложили цивильное в багажник, вывернули наизнанку чехлы с сидений и поехали к морю. Михеич предложил истопить баньку, и — ах, с какой дорогой душой я принял бы его предложение, да времени было в обрез: через час на пятачке у шурфа обещало стать тесно.

Вернув старика его старухе, мы тепло простились с ним. Сумароков посулил ему вознаграждение как привлеченному к следственным действиям специалисту в соответствии со статьей 106 УПК, но старик только рукой махнул.

Грязь со дна лимана обладала свойствами отнюдь не худшими, чем хваленый «Пантин-про-ви»: после двукратного нанесения ее на волосы на куске мыла, прихваченного предусмотрительным Сумароковым, можно было сэкономить.

Мы смотрели на море, сидя на теплых валунах, понимая, что машина завертелась вовсю и минута отдыха выпадет теперь не скоро.

— Сколько стоит кило коки? — задал риторический вопрос Володя, пошевелив губами.

— Пол-«лимона» «зелеными», плюс-минус. Ширнуться захотел?

— Всего, — поднял указательный палец он и глубокомысленно посмотрел на меня.

— Все очень относительно. Некоторые стриптиз-звезды в Америке получают по десять «лимонов» за то, что стаскивают с себя трусики, и им это не кажется много.

— А для заводчика?.. Что стоит члену правления банка, владельцу трех заводов, двух фирменных магазинов взять миллион под залог? И не подвергать при этом риску жену и ребенка. За сто баксов шофер вывез бы Кубацкого и закопал, да еще и заасфальтировал бы!

— А почему ты о коке спросил?

— Вспомнил, что ты об операции Интерпола рассказывал. Из Осло через Хельсинки в Питер полтора центнера шло, а здесь объявилось пять килограммов — «женатого», девяностопятипроцентного акрилика. И два мертвеца. Если бы это был нормальный порошок, с двенадцатипроцентным содержанием хлоргидрата, то пять кило потянуло бы на два с половиной «лимона», так?.. Но там было пять процентов. Вот я и считаю, сколько осталось.

— Кто дело с обстрелом «мерса» вел? ОЭП?

— С «уголовкой». Иевлев, Васин, курировал сам Овсянников.

— Вот пусть они и считают, причем тут кока? — Мой ошахтерившийся мозг отказывался перебирать извилинами.

— Завод в Питере, филиал — в Градинске. Наркота прибыла в Питер — объявилась в Градинске… На один «лимон» можно купить два кило готовой к употреблению коки… — зациклило следователя.

— Не сходится, — похлопал я его по плечу. — Не мучайся.

— Почему?

— Одолжить один миллион, два заработать, вернуть одолженный, один себе оставить — и вся, как говорится, недолга: нет долга. Зачем же устраивать шухер? — Я встал и, не дожидаясь его возражений, пошел к морю.

Разговоры, которые свойственны канцелярским работникам отделов по экономическим преступлениям и прокурорам, вызывают у меня аллергию. Слушая их, я начинаю ощущать процесс собственной деградации и депрофессионализации. Чтоб этому Коробейникову приснился страшный сон с четверга на пятницу за то, что он продал меня ментам! Продал ведь, старый хрен! Списал!

Это я сейчас точно понял: кинули Веню, волки позорные!..

Эксперты работали дотемна. Хорошо снаряженные диггеры в составе милицейского эксперта, горноспасателей и саперов спустились в шахту, в надежде отыскать все возможные пути к одному из ее стволов. Я им не завидовал, хотя их повел бывший главный маркшейдер.

На мое предположение о причине срыва старой вагонетки вислоусый командир горноспасателей недоверчиво покачал головой и, подергав ус, снисходительно пообещал: «Посмотрим». На-гора выдали скелет неизвестного. Судмедэксперт с фотографом первыми опустились в шурф и возились там так долго, что мы стали беспокоиться, не сожрали ли и их хвостатые мутанты. На главный вопрос следователя: «Когда произошло убийство?» — судмедэксперты обычно отвечают: вскрытие покажет». Так как в данном случае вскрывать было некого, лысый трупорез только руками развел и возложил надежду на антропологов. Правда, на голеностопном суставе скелета он высмотрел-таки старый перелом и предположил, что если он сопровождался разрывом связок, то вполне возможно, неизвестный хромал (естественно, до того, как его съели крысы).