Сергей Самаров - Остров Вальгалла

– Некуда было сигарету бросить? – спросил старший лейтенант. – Пришлось проглотить?

– Да ведь только же закурил, а тут зовут. А у меня совесть не позволяет почти целую сигарету выбрасывать. Докурил по-быстрому. – Александр уже начал слегка бравировать тем, что много курит. Такое бывает с теми, кто курит недавно.

Ратилов лишь вздохнул в ответ.

На второй части лекции Вальцеферов не появился. Когда в аудиторию вошел один майор Счастливый, Александр толкнул старшего лейтенанта локтем в бок.

– Вывел ты из строя подполковника. Здорово долбанул.

– Не перебарщивай, – тихо ответил Ратилов, проявляя скромность. – Он сам долбанулся, потому что не ожидал этого броска. Самоуверенность в «рукопашке» наказывается. Это тебя напрямую касается с твоим хваленым ударом.

Александр принял укол молча и успокоился. Спорить со спецназовцем после демонстрации им своих боевых возможностей в группе курсантов никому, наверное, уже не захотелось бы.

Счастливый, оглядев аудиторию, прошелся перед своим столом и прокашлялся перед тем, как начать говорить. И говорить ему на первую же тему было, похоже, неприятно:

– Поскольку Вальцеферов у нас выведен, грубо говоря, из боевого строя, продолжать лекцию мне придется одному и сделать из практической лекции лекцию обыкновенную, без демонстрации элементов рукопашного боя. Будете напрягать извилины и самостоятельно вникать в мои слова. Впрочем, сейчас уже и демонстрировать, по сути дела, нечего. Обойдемся усеченным составом.

– А вы замените подполковника, – сказал голос из дальнего угла.

– Некем его заменить. Подполковник Вальцеферов – человек незаменимый.

– Так спецназовца возьмите. Ратилова… – последовал совет из другого угла.

– Невозможно, – ответил майор.

– Конечно, тогда после первого же показа некому будет читать теоретическую сторону, – со смешком сказал первый голос.

В аудитории громко засмеялись.

– Это, может быть, сказано чересчур громко, – добродушно улыбнулся майор. – ОМОН тоже кое-что умеет. Но в целом дело даже не в этом, а в том, что наш спецназовец представляет другую школу рукопашного боя, и нам трудно совместить наши навыки так, чтобы от показа была польза. Мы все же учим вас так, чтобы не покалечить противника. Вывести из строя – да, но калечить человека ни к чему, потому что за это придется отвечать, а милиционерам перед этим придется вас ловить. Возможно, и ОМОН задействуют, и тогда мы с подполковником Вальцеферовым будем в числе поисковиков. Зачем нам осложнять себе будущую жизнь? Удары карандашом и тому подобное, сами понимаете, только средство самозащиты без оружия. И наша школа относительно мягкая. А вот Ратилов обладает как раз кардинальными навыками. Его атака нацелена на то, чтобы покалечить противника.

– Неправда, – не согласился Станислав.

– Правда, – стоял на своем майор. – Я видел, как ты смазал окончание приема. Пощадил подполковника. А если бы выполнил все полностью, ты покалечил бы его. И это у тебя отработано, любой специалист заметит. Техника выполнения автоматическая, и от этого уже никуда не уйти. Разве что выпрыгнуть с балкона…

Счастливый не удержался и высказал лишнее. Правда, кроме самого Станислава, никто не понял сказанного.

– Система рукопашного боя спецназа ГРУ направлена не на то, чтобы покалечить противника, а на то, чтобы уничтожить его, – категорично заявил старший лейтенант. – Иначе в боевой схватке и быть не может.

– Я примерно это и хотел сказать, только слегка сгладил углы, – признался Счастливый. – И потому нам трудно совместить наши навыки. ОМОН обучен работать на задержание, вы обучены работать на уничтожение. А это две большие разницы не только в технике, но и в основополагающих принципах.

С этим трудно было не согласиться, и потому Ратилов, не ответив, перевел разговор в другую плоскость.

– А что с подполковником? Не продышался? Обычно после такого удара в себя приходят быстро, если печень не больная…

– В предпоследней командировке в Чечню, когда нас предал и подставил чеченский спецназ, подполковник Вальцеферов получил пулю снайпера в печень. Бронежилет не выдержал. Его оперировали, часть печени удалили; сейчас все вроде бы нормализовалось, он успел еще в одну командировку туда же съездить, но чувствительность печени к ударам повышенная.

– Понятно, – кивнул Станислав. – Печень обладает способностью к регенерации. Даже ампутированные участки восстанавливаются.

– А как вас предали? – спросил тот же голос, что предлагал перевести Ратилова из курсантов в преподаватели.

– Это не тема лекции. Как-нибудь, может, расскажу. Сам Вальцеферов это лучше расскажет, потому что я в то время в штабе сидел… Ладно. Не будем отвлекаться, – майору Счастливому не слишком хотелось обсуждать служебные дела.

А Ратилов сразу вспомнил…

Сам он в той командировке не встречался с омоновцами, но обсуждение этого случая шло громкое и в разных инстанциях. Не обошло оно стороной и армейские части, командированные в район Северного Кавказа. Тогда отдельный сводный отряд ОМОНа, состоящий из бойцов трех областных центров, выследил и блокировал в долине большую и хорошо вооруженную банду боевиков. В помощь омоновцам чуть не силой навязали батальон чеченского спецназа. Как ходили тогда разговоры и как уверяли сами омоновцы, понесшие значительные потери, чеченские спецназовцы находились с боевиками на прямой связи и предупреждали их о всех передвижениях ОМОНа. А в разгар боя, когда боевикам все же было уже некуда деться, выдвинули несколько групп в тыл союзникам и расстреливали своих же, хотя впоследствии отказывались это признать, заявляя, что в тыл ОМОНу вышли другие банды, о которых никто и никогда не слышал. Разборка прокуратуры, как всегда, ничего не дала, да и все знали, что прокуратура бессильна, когда сверху, из Москвы, спустили команду прикрыть дело. Москве были выгодны вялотекущие кавказские процессы без громких дел. Пусть и теракты иногда будут, но лишь бы со стороны и из-за границы все выглядело спокойным, без откровенных военных действий. А то, что за иллюзию спокойствия проливается кровь, никого не волновало. И если руководители школы «Вальгалла» участвовали в том бою и даже пострадали в нем, ясно, откуда берется направленность лекций. И Ратилов, знающий немало подобных случаев, готов был в какой-то мере поддержать такую направленность. Ну, если не поддержать, то принять с пониманием…

Майор, ходивший туда-сюда перед столом, кажется, устал и сел. В этот раз стол стоял совсем не так, как на «вводной лекции», и лицо Счастливого было хорошо видно. Ратилову показалось, что майор никак не может сосредоточиться на лекции и его мысли витают где-то далеко отсюда. Но через десяток секунд раздумий Счастливый вздохнул и все же начал: