Сергей Самаров - Остров Вальгалла

Тон был многозначительным, но точно понять, что хотел сказать этим Вадим, было сложно.

– Это ты меня так хитро обвиняешь? – спросил Счастливый, протирая платком лысину. Глаза его при этом остекленели, а рука с носовым платком напряглась. И вообще сказано это было зло и с вызовом, и старшему лейтенанту вдруг показалось, что майор готов ударить Вадима. И он словно бы нечаянно оказался между ними и тут же постарался перевести разговор на другие рельсы.

– А омоновцы-то зачем приехали? Эти, полковник с подполковником… Они что, тоже следствие ведут? Собственное? Вроде бы не их функция…

– Подполковник Вальцеферов находится на службе. То есть не здесь на службе, а вообще… – снизошел до ответа Счастливый. – Здесь у нас все, кроме Базуки, омоновцы, настоящие и бывшие. Максимыч тоже раньше в ОМОНе служил. Перед пенсией перевелся во вневедомственную охрану по состоянию здоровья.

– СОБР ничем ОМОНу не уступает, – зачем-то нашел нужным похвалить себя майор Базука. Похвальба эта казалась сказанной совсем не к месту. – А кое в чем – ты знаешь, о чем я говорю, и превосходит…

– Отдельные личности кое в чем превосходят отдельных личностей, – Счастливый согласился только с такой формулировкой. – Но это частности.

– Пусть так, – слегка самодовольно сказал Базука. – Мы люди почти интеллигентные и на личности переходить не будем.

Два майора говорили о своем, слегка посмеиваясь, считая, что никто из собравшихся здесь курсантов их не понимает, но Ратилов между тем сразу понял, что речь в данном случае идет о гипнотических способностях майора Базуки, которые он и не стремился особо скрывать от неспециалистов – а встретить среди курсантов специалиста в психотерапии было скорее всего невозможно. Но в отличие от других курсантов Станислав уловил попытку влияния скрытым гипнозом на аудиторию, да и Макиавелли предупреждал, что, возможно, курсантов жестко кодируют. Такого кодирования пока заметно не было, но кодировать всех, и это было понятно, вовсе ни к чему. Большая часть будет отсеяна как непригодная к использованию. Вопрос в том, что это за использование. И это предстояло выяснить именно Ратилову. А кодированию будут подвергаться только те, кого планируют в дальнейшем использовать. Значит, будет попытка и самого Станислава подвергнуть кодированию. И важно будет организовать внутреннее сопротивление, но организовать его следует так, чтобы сам майор Базука ничего не заметил и считал бы свою работу успешной.

Одним из первых вызвали на допрос Александра. Вадим стоял рядом с Ратиловым, и Станиславу показалось, что Вадим отчего-то волнуется. Делать выводы, отчего именно беспокоится мужчина, он не спешил, хотя присматриваться не переставал, как, впрочем, и два майора, которые стояли рядом с группой и внимательно посматривали на каждого выходящего, проверяя его реакцию.

Ратилов наблюдать за всеми не хотел, но за Вадимом с Александром все же присматривал, памятуя общий их разговор в перерыве между лекциями и то, что Александр чуть было не опоздал на лекцию. Времени, чтобы нанести Вальцеферову короткий удар карандашом в глаз, у него как раз хватило бы.

Александра допрашивали долго, чуть не вдвое дольше, чем остальных. И, когда он вышел и привычно потер свой сломанный нос, Станислав сразу заметил, как Александр ищет кого-то глазами. И нашел. Естественно, Вадима, в очередной раз подтверждая какую-то незримо существующую между ними связь. Увидел, чуть заметно то ли кивнул, то ли просто моргнул, но подходить не стал, что было лишним настораживающим звеном. Александр и Вадим не желали всем показывать, что между ними существует связь. Но, если людям скрывать нечего и если они не преследуют какую-то определенную цель, они и не будут ничего скрывать. Какая это цель и как она может касаться Станислава?

– Ратилов… – выглянув в дверь, позвал один из следователей.

Старший лейтенант шагнул к порогу.

После окончания допросов президент школы «Вальгалла» объявил, что расписание изменено в связи со сложившимися обстоятельствами и все пропущенные занятия переносятся на следующие дни. И посоветовал курсантам готовиться к более интенсивному графику, потому что наверстывать пропущенное они все равно будут.

Станислав ожидал, что и его допрос затянется так же, как затянулся допрос Александра, поскольку каждый из двух курсантов имел в этот день приватную беседу с подполковником Вальцеферовым. Но, к удивлению старшего лейтенанта, его только спросили, о чем шел разговор, и это не вызвало каких-то дополнительных вопросов. В остальном все сводилось к тому, где находился Ратилов в предполагаемый момент убийства, кто видел его, и видел ли сам спецназовец, как кто-то в определенное время удалялся от общей группы. И даже не спросили о неудачном приземлении Вальцеферова после демонстрации приема рукопашного боя. Эта сторона дела следователей мало интересовала.

В заключение старшему лейтенанту пришлось еще пройти, как и всем, процедуру снятия отпечатков пальцев. Их снимали уже по-современному, без красящей пасты, только прикладывая руки к соединенной с компьютером сенсорной панели.

Судя по сумрачным лицам членов следственной бригады, они не имели пока ни единой зацепки, которая позволяла бы сформировать хотя бы рабочую версию. Так, по крайней мере, показалось Станиславу.

Едва Ратилов вышел из кабинета, как у него в кармане несколько раз пискнул мобильник: пришла эсэмэска от Макиавелли.

«Был у твоих в больнице. С ребенком все в порядке. Светка за тебя беспокоится. Сергей», – гласила надпись на мониторе.

Как-то нечаянно рядом оказался майор Базука. Заглянул через плечо.

– Что пишут? – вопрос звучал невинно.

На секунду появилось желание показать сообщение майору. Но это очень походило бы на оправдывание. А оправдывается тот, кому есть что скрывать. И потому Станислав убрал мобильник в карман.

– Товарищ в больницу заглядывал. К моим… У меня жена с ребенком лежит…

В действительности сообщение гласило, что Макиавелли навестил квартиру, где остановился старший лейтенант и что-то для него там оставил. И еще, что положение Ратилова вызывает у Макиавелли беспокойство. Похоже было, что в ФСБ уже знают об убийстве Вальцеферова и беспокойство связано именно с этим. Но оперативники ФСБ не понимают, что такое офицер спецназа ГРУ, не понимают, что в каждой боевой операции он подвергается опасности. А эту операцию Ратилов рассматривал именно как боевую.

Майор Базука отодвинулся с разочарованным видом, но все же недалеко и спросил скорее для проформы:

– Тебе сколько денег-то на операцию нужно?