Сергей Самаров - Остров Вальгалла

– Во второй части лекции хочу рассказать вам о различных манерах ведения рукопашного боя и по возможности дать сравнительную характеристику той или иной манере. Это, кстати, важный момент, которому всегда уделяется непростительно мало внимания, хотя от правильного выбора тактики, как известно, зависит конечный результат. Это правило пришло в рукопашный бой из спорта и стало аксиомой – на каждый бой следует отдельно вырабатывать тактические варианты. Мы только кое-чему намереваемся вас научить, дать, грубо говоря, методику, а все остальное вы будете осваивать сами с тем упорством, которое соответствует вашему характеру. Упорство дается от природы не всякому. И потому, чтобы сразу отсеять неспособных к самосовершенствованию, мы начинаем с больших нагрузок. Люди, не имеющие характера, уйдут сами и предоставят нам возможность более тщательно готовить оставшихся. Об этом все были предупреждены, и обиды возникнуть не должно. Кроме того, если среди отсеявшихся будут желающие, мы можем трудоустроить их в охранном предприятии «Тор», что работает с нами в тесном контакте. Те, кто уже завтра решит, что следующий марш-бросок убьет его, могут обратиться к Максимычу – он, как наш президент, контактирует с «Тором» напрямую. В этом не будет ничего зазорного, поскольку нагрузки мы даем такие же, как даются подготовленным бойцам ОМОНа. Подготовленным, заметьте…

Ратилов понял свой промах. Он, поторопившись сделать вывод, предполагал, что «Тор» формируется из лучших выпускников школы «Вальгалла». Оказалось, наоборот.

В этот момент за дверью, в коридоре, послышался топот. Дверь распахнулась, и через порог шагнул Максимыч. Он растерянно оглядел аудиторию, но спросил агрессивно:

– У вас все на месте?

– Все, – сказал Счастливый. – А что случилось?

– И никто не выходил?

– Никто. В чем дело?

– Вальцеферов… Подполковник Вальцеферов… Убит…

По аудитории прошел легкий гул, и все почему-то смотрели в сторону Ратилова.

– Как – убит? – в свою очередь растерялся майор Счастливый. – Мы с ним расстались только перед лекцией. Сказал, что отдохнет…

– Просто. Убит, и все. Карандаш из глаза торчит…

Счастливый посмотрел на стол, взял с него книгу, в которую он закладывал остро заточенный жесткий чертежный карандаш-оружие, что показывал курсантам. И даже перелистал книгу. Карандаша там не было.

– Какой карандаш?

– Обыкновенный простой карандаш. В глаз воткнули. Снизу вверх. И сразу в мозг прошел…

Майор мрачно осмотрел курсантов.

За окном раздался вой милицейской сирены.

В коридоре на втором этаже было тесно, как во время работы приемной комиссии. Мало того что весь курс собрался перед дверьми кабинета Вальцеферова, еще и милицейский наряд приехал; следом за ним машина «Скорой помощи», и последней прибыла бригада следственного комитета при прокуратуре. Дверь кабинета Вальцеферова держали закрытой, но открывалась она часто, и курсанты стремились заглянуть туда, чтобы хоть что-то увидеть или услышать. Выход курсантов из здания временно был запрещен, для чего у двери встал сержант милиции. А вскоре приехала машина с омоновцами, которые, со своей стороны, вопреки процессуальному кодексу, самостоятельно включились в расследование. По крайней мере, полковник и подполковник в «краповых» беретах из кабинета не выходили, а у дверей сержанта милиции из патрульной службы сменили два омоновца с «тупорылыми автоматами». [5]

– Похоже, нас намереваются держать здесь минимум пятнадцать суток, – сделал «утешительный» вывод Вадим.

– Во дворе, говорят, собрались вышки для охранников поставить, – сказал Александр, вытащил пачку сигарет и двинулся в сторону туалета.

Чтобы никто не вышел из здания, курсантам разрешили курить в туалете. Об этом, проявив заботливость, отдал распоряжение сам президент школы «Вальгалла». И даже сам сделал объявление курсантам, хотя мог бы передать разрешение через бухгалтершу, которая стояла здесь же, среди всех, испуганная и потерянная.

Для Ратилова это событие, так внезапно прервавшее занятие, было большой неожиданностью. Впрочем, таковым оно было для всех, но остальные курсанты не были задействованы в операции ФСБ, которая, по своей сути, являлась следственным мероприятием. И им убийство подполковника не добавляло новых забот. Станиславу же это событие несло новую головную боль и новые заботы, поскольку сильно осложняло прежнюю задачу. Впрочем, осложнения пока только предвиделись – в виде тщательной проверки всех курсантов со стороны следственных органов. И здесь могли возникнуть кое-какие неувязки в биографии бывшего солдата-контрактника. Хотя это было вовсе не обязательным условием. Могло все и обойтись.

Стас не следил за другими, кто, когда и куда отлучался. Единственное, что он видел, как едва не опоздал на лекцию Александр. Но эта задержка вовсе не означала, что тот попадает под подозрение. И вообще делать какие-то выводы, не имея на руках фактов, было преждевременно.

Экспертная бригада, прибывшая на отдельном микроавтобусе, чуть не до крыши заваленном какими-то приборами и чемоданчиками, долго работала в кабинете, тщательно все осматривала, снимала отпечатки пальцев со всего, с чего можно было снять. И только после того, как тело подполковника Вальцеферова, накрытое простыней, уложили на носилки и отнесли в машину, чтобы отправить на экспертизу, руководитель следственной бригады объявил, что начинаются предварительные допросы всех, кто в момент совершения преступления находился на территории школы «Вальгалла». Первыми, естественно, по одному допрашивали президента и преподавателей с бухгалтершей, а когда эти допросы были завершены, руководитель следственной бригады разделил своих подчиненных на четыре группы, чтобы сократить время, и в четырех разных комнатах начали одновременно проводить допросы курсантов.

Полковник и подполковник ОМОНа, что приехали с опозданием, на допросах преподавателей сидели вместе со следователями, а на допросы курсантов просто не пошли, закрывшись вместе с Максимычем в его кабинете. Майоры Базука и Счастливый остались в коридоре, но от общей группы отделились, заняв место у окна.

Стас попал в ту группу курсантов, которых допрашивали в кабинете, расположенном в конце коридора, и нечаянно оказался рядом с двумя майорами, молча сидящими на подоконнике.

– Карандаш, товарищ майор, тот самый, из кабинета? – спросил Станислав Счастливого, отчего-то вспотевшего, хотя жары в этот день сильной не было.

Майор с сумрачным видом кивнул:

– Тот самый…

– Как корабль назовут, так он и поплывет, – заметил стоящий рядом Вадим. – Назвали карандаш оружием, он и стал оружием.