Сергей Соболев - Персона нон грата

Опустив стекло, он закурил сигарету и продолжил развивать свою мысль.

– Нам известно, что в одно время с Сергачевым пропали без вести литовский бизнесмен Пошкус и его водитель. Джип марки «Мерседес», в котором они ездили в последнее время, был найден километрах в восьмидесяти отсюда, неподалеку от загородного дома Пошкуса. Транспорт был обнаружен патрулем дорожной полиции поздним утром двадцать второго января… Машина была заперта и поставлена на сигнализацию. При дальнейшем ее осмотре не выявлено каких-либо повреждений либо следов, указывающих на то, что Пошкус и его водитель, исполнявший также функции телохранителя, стали жертвами какого-то преступления…

– Я уже говорила вам, Стас, что этот Пошкус был знаком с Вадимом и однажды даже посещал наш загородный дом на Истре.

– Это очень важный момент, – сказал Нестеров. – Наши правоохранительные органы почему-то не склонны связывать воедино эти два случая, когда почти одновременно были похищены Сергачев и Пошкус. При том, что оба они – этот факт должен быть известен криминальной полиции – были не только знакомы друг с другом, но и действовали в родственных сферах нефтяного бизнеса.

– Наверное, есть люди… очень влиятельные люди, для кого крайне невыгодно, чтобы сведения о закулисных переговорах стали достоянием гласности, – задумчиво произнесла Головина. – И здесь, в Прибалтике, и у нас, в России… Я уже говорила вам, Стас, что, как мне показалось, реакция «тюменских» на ЧП с их ведущим топ-менеджером была, мягко говоря, странной… «Умная девочка, – похвалил ее про себя Нестеров. – Понимаешь, что вызнать правду о судьбе Сергачева будет чертовски трудно…» – Обратите внимание, Анна, что с этого места, где мы сейчас находимся, и паркинг, и вход в гостиницу видны как на ладони… С этой ли точки следили за отелем «Виллон», где остановился в тот злополучный день Сергачев, или наблюдатели выбрали себе другое, более подходящее место, нам не ведомо… Мне не удалось добыть по своим каналам сведений, подтверждающих, что к Сергачеву в тот вечер приезжал Пошкус или кто бы то ни было. Информация по этому делу закрыта наглухо…

– Можно попытаться получить нужные нам сведения через персонал отеля «Виллон».

– Можно, конечно, попытаться… но мы сразу засветимся. Я уже сказал вам, что нам лучше не становиться на пути следствия, не говоря уже о тех личностях, которые явно или тайно стоят за всеми этими событиями.

Мы дожны выбирать параллельные тропки, стараясь при этом вести себя как можно тише и незаметнее…

– Так что же нам делать?

– Дальнейший ход наших поисков будет зависеть вот от чего: удастся ли нам найти если и не прямые, то косвенные доказательства того, что дела по исчезновению Сергачева и Пошкуса, расследуемые соответственно Вильнюсом и Паневежисом, связаны между собой…

– Иными словами, нам важно узнать, приезжал ли в тот вечер Пошкус в отель «Виллон»?

– Нам важно знать, что было… не так в тот вечер. А вот для того, чтобы получить ответ на этот, а возможно, и на другие интересующие нас вопросы, нам придется сейчас посетить одно довольно мрачное местечко…

«Мрачным местечком» оказалось городское кладбище, расположенное на северной окраине литовской столицы, всего минутах в десяти езды от пригородного отеля «Виллон», куда они так и не рискнули сунуться со своими расспросами.

Нестеров, миновав запертые на ночь центральные кладбищенские ворота, рядом с которыми была стоянка для машин и автобусная остановка, проехал чуть дальше вдоль ограды, затем свернул к лесопосадке, проходящей параллельно одной стороне кладбищенского периметра, где и остановился, заглушив мотор.

– Анна, мне нужно переговорить здесь с одним человеком. Я хочу уточнить одну деталь, которая может стать для нас серьезной зацепкой.

И вообще… он может сообщить мне что-нибудь важное, имеющее касательство к нашему делу.

– Надеюсь, вы не с мертвецами собираетесь общаться? – спросила Головина, которая в эти минуты чувствовала себя как-то неуютно. – Как хотите, но одна я здесь не останусь…

– Живых надо опасаться, а не мертвых. – Сказав эту банальность, Стас прихватил с заднего сиденья пакет, после чего запер «Ауди». – Идите за мной и ничего не бойтесь.

На территорию кладбища они прошли через калитку в ограде, оказавшейся не запертой. Стас не спешил пользоваться предусмотрительно захваченным им фонарем. Насколько могла судить Головина, они двигались сейчас по дорожке, которая шла параллельно центральной «аллее» кладбища. И хотя Нестеров держал ее за руку – как маленькую девочку, – ей было не по себе…

– Дежурный портье гостиницы «Виллон» в своих предварительных показаниях сообщил, что Сергачев покинул отель между девятью и половиной десятого вечера, – негромко произнес Нестеров. – Это единственный факт, ставший достоянием гласности. Известно, что портье, как и работавшая в ночную смену горничная, был опрошен в связи с «пропажей» постояльца вначале директором гостиницы, а затем и прибывшими на место сотрудниками криминальной полиции. Предварительный допрос, по некоторым, до конца не подтвержденным данным, был снят двадцать пятого января… На двадцать седьмое число его вызвали для дачи показаний в один из отделов горпрокуратуры…

– Если кто-то приходил в отель к Сергачеву, то портье наверняка должен был видеть этих людей… или человека… – высказала предположение Головина.

– Безусловно… Мимо него вряд ли кто смог бы пройти незамеченным.

Равно как и выйти из отеля… Но что-то все же было не так в его первоначальных показаниях…

– Почему вы так думаете?

– Двадцать шестого числа, менее чем за сутки до повторной дачи показаний, парень этот, что дежурил за стойкой вечером двадцать первого января – покончил жизнь самоубийством…

Головина, которую эта новость буквально оглушила, тут же остановилась как вкопанная.

– Что? Как это…

– А вот так! – сухо произнес Нестеров. – Вы что думали, Анна?!

Надеялись, что приедете в нашу маленькую тихую страну при деньгах, найдете здесь «специалистов»… ну а те в кратчайшие сроки, эдак шутя, распутают все это дельце?

– Н-нет… я так не думала.

Они возобновили движение по слегка присыпанной снегом дорожке, мимо смутно угадывающихся в темноте крестов, надгробий и могильных оградок.

– В нашем тихом омуте тоже черти водятся, – криво усмехнувшись, сказал Нестеров. – Парень этот, что мог дать ценные показания при повторном, более тщательном допросе, жил в съемной однокомнатной квартире в десятиэтажке. Квартира – на восьмом этаже…

– Вывалился из окна?

– Да… вроде как покончил жизнь самоубийством, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения.