Клайв Касслер - На грани потопа

Быстро пристегнув баллоны и остальное снаряжение, Питт прыгнул в воду, взялся за рукоятки своего скутера и под вертикальным углом ушел на глубину. Не успел он преодолеть и сотни ярдов, как до его ушей донесся рокот мощного двигателя. Звук в воде распространяется быстрее, чем в воздухе, поэтому создавалось впечатление, что судно находится гораздо ближе, чем на самом деле. Прикинув направление, Питт определил, что шум мотора приближается со стороны истока вытекающей из озера речки. Развернув нос «стингрея», он поднялся на поверхность и огляделся. Минуту спустя в поле его зрения возникло темное пятно, в котором он опознал двойной корпус буксира-катамарана, еще днем отвалившего от причала и ушедшего вниз по течению реки.

Питту стало интересно, с чем тот пожаловал, и он решил ненадолго задержаться. Катамаран между тем остановился на минутку на границе света и тени, после чего все огни на берегу погасли — видимо, кто-то вырубил главный рубильник, — а затем проследовал к причалу, где началась какая-то подозрительная возня. Было слишком темно, чтобы разглядеть происходящее в подробностях, но Питт и на слух понял, что на пирс выгружают очередную партию несчастных, которых ожидает заключение в камерах тюремно-оздоровительного комплекса. Вскоре разгрузка закончилась, и он уже собирался продолжить свой путь, но буксир неожиданно вновь отошел от причала и взял курс на середину озера. Заинтригованный, Питт последовал за ним.

Если только по чудесному совпадению в экипаже буксира не найдется большой любитель морковки, благодаря чему, говорят, сильно обостряется ночное зрение, шансы заметить с борта катамарана голову Дирка в темно-сером капюшоне на фоне черной воды минимальны. Внезапно гул двигателей смолк, и буксир, пройдя по инерции еще с десяток ярдов, остановился. Ни души на палубе, ни огонька на борту. По-хорошему, Питту следовало не обращать на него внимания и поскорее возвращаться, благо в аккумуляторах «стингрея» оставалось достаточно энергии, чтобы спокойно добраться до хижины. Он и так уже увидел и узнал намного больше, чем рассчитывал, и теперь главной его задачей было как можно скорее поставить об этом в известность правоохранительные службы. К тому же он замерз, страшно устал и мечтал только об одном — посидеть часок в мягком кресле у горящего камина со стаканчиком текилы и завалиться спать. Но вместо того чтобы прислушаться ко внутреннему голосу, настоятельно советовавшему избрать именно такой способ действий, Питт, по своему обыкновению, пошел другим путем. Непроницаемо-черный корпус буксира, чуть заметно покачивающегося на легкой озерной волне, неудержимо притягивал его взор, одновременно пробуждая жгучее любопытство. Какой-то дьявольской жутью веяло от этой зловещей громады, вызывающей невольные ассоциации с мифической ладьей перевозчика душ умерших Харона. Питт вздохнул, покрепче ухватился за рукоятки «стингрея» и направил нос скутера под двойные поплавки катамарана.

Сорок восемь мужчин, женщин и детей набилось в прямоугольную коробку корпуса черного буксира так плотно, что не осталось ни дюйма свободного места, чтобы усадить малышей и престарелых. Все стояли, тесно прижимаясь друг к другу, истекая потом и судорожно хватая раскрытыми ртами спертый воздух, пропитанный испарениями давно не мытых тел. Единственным источником вентиляции служило крошечное решетчатое отверстие в потолке. Несколько человек уже лишились чувств, но продолжали стоять, стиснутые телами соседей. Об их состоянии можно было догадаться только по безжизненно упавшим на грудь головам и обмякшим членам. Внутри надстройки царила какая-то жуткая, неестественная тишина. Запертые в ней люди, казалось, смирились с уготованной им участью и впали в апатию — аналогичную реакцию многие исследователи отмечали у узников нацистских концлагерей, приговоренных к отправке в газовые камеры.

Джулия всю дорогу простояла, прижимаясь спиной к холодной стальной переборке, отчего ей было немного легче, чем остальным, переносить жару и духоту в помещении. Она напряженно вслушивалась в плеск воды за бортом и равномерный глу машин катамарана, безуспешно пытаясь угадать, куда их везут. Часа полтора назад морская качка прекратилась, и девушка пришла к выводу, что буксир вошел в реку или судоходный канал. Джулия почти не сомневалась, что находится дома, на территории Соединенных Штатов. Несмотря на слабость и боль во всем теле, она не потеряла присутствия духа и намеревалась использовать любой шанс, чтобы выбраться на свободу. Слишком многое зависело от того, выживет она или нет. Если она сумеет передать по назначению добытую информацию о контрабандных перевозках людей, тысячи невинных останутся в живых и еще десятки тысяч смогут вырваться из рабства и кабальной зависимости от криминальных структур.

В рулевой рубке наверху двое из четверых охранников, составлявших экипаж буксира, начали отмерять и отрезать одинаковые куски от большого мотка толстой бельевой веревки, в то время как старший, он же шкипер, стоя у штурвала, осторожно вел буксир вверх по течению реки к озеру Орион. Усеявшие ясное ночное небо звезды давали слишком мало света, поэтому шкипер не сводил глаз с экрана радара. Спустя некоторое время он обернулся к подчиненным и предупредил, что катамаран миновал исток реки и вошел в озеро. Достигнув границы освещенной огнями комплекса акватории, старший остановил двигатели, снял трубку судового телефона и произнес несколько слов по-китайски. Не успел он вернуть ее обратно на рычаг, как все окна главного здания, фонари и прожектора на крыше и на берегу разом погасли. Озеро Орион погрузилось во мрак. Вновь запустив машины на самый малый, рулевой обошел яхту и мастерски пришвартовал катамаран впритирку с пирсом. Двое охранников спрыгнули на причал и закрепили швартовы на чугунных кнехтах. По неизвестной причине шкипер не стал окончательно заглушать дизели, оставив их работать на холостом ходу.

В течение последовавших трех или четырех минут заключенные в надстройке продолжали хранить молчание. Хотя в голове у каждого теснились десятки вопросов, все были слишком подавлены и напуганы, чтобы высказать свои мысли вслух. Неожиданно боковая дверь распахнулась, в отсек ворвался порыв ветра, напоенного ночной свежестью и влагой. Задыхающимся в невероятной тесноте людям он показался благодатным дуновением самих Небес. Затем в проеме показалась мощная фигура охранника, и все очарование разом улетучилось.

— Всем, кого я сейчас назову, — громко провозгласил он, значительно откашлявшись, — по одному выходить на причал и строиться.

Поначалу оказавшимся во главе списка приходилось долго протискиваться сквозь плотные ряды соплеменников, но, по мере того как надстройка пустела, процесс ускорялся. Все больше народу скапливалось на пирсе, в то время как еще не покинувшие буксир получали возможность расслабиться и немного размять затекшие от долгого стояния ноги. Львиную долю высаженных на берег составляли так называемые контрактники — выходцы из беднейших слоев населения, у которых не было за душой ни гроша, не говоря уже о тех немыслимых суммах, которые требовал за переправку в другую страну преступный синдикат, занимающийся контрабандными перевозками людей. Эти несчастные попали на борт «Голубой звезды», подписав кабальный договор и не подозревая о том, что по сути добровольно продались в пожизненное рабство тому же синдикату, чьи представители в Америке, действуя по давно отработанной схеме, после соответствующей обработки включали «живой товар» в сферу своей криминальной деятельности.