Иван Стрельцов - Черная смерть

«Нива» проехала по центральной улице дачного поселка, где-то залаяла, учуяв чужаков, шавка, ей ответила другая, и вновь наступила тишина. Поселок был не особо обжитым, и потому четвероногих сторожей тоже было немного. Не доехав до конца улицы, внедорожник уверенно свернул в узкий переулок, здесь дорога шла под уклон, и водителю пришлось сбросить скорость, то и дело нажимая педаль тормоза. Наконец они плавно съехали вниз и почти бесшумно покатились по дороге среди полуразрушенных или недостроенных, заброшенных дачных участков. По всей видимости, здесь уже давно не ступала нога человека, тем более в ночное время суток.

Миновав очередной поворот, «Нива» остановилась перед высокими деревянными воротами. Сигналить не пришлось, их ждали, поэтому ворота сразу распахнулись, при пуская вездеход внутрь…

Узнав о спецсредстве диверсантов, Азим сразу же вспомнил о Серванте, «хозяине» Северного района. Бывший мичман морского спецназа, уволившись со службы в начале девяностых годов, решил сменить военную стезю на бандитскую. Осев в Черноморске, городе своей молодости, сколотил бригаду из бывших вояк и спортсменом и начал борьбу «за существование». Отморозком он никогда не был, заняв свой район, договорился с ворами и стал отстегивать долю в «общак», чтобы в случае чего его люди и за колючкой не были изгоями. А вот с оппонентами он не церемонился, в результате за неполные пять лет стал полноправным хозяином целого района с полудюжиной рынков, десятком ресторанов и ночных клубов, заводом металлочерепицы и сотней других мелких предприятий, фирм, контор. Кроме всего прочего, имея почти сотню «стволов», он всегда был готов влезть в любую авантюру. Так что ограбить банк — это вполне в духе Серванта. Вот поэтому Азим и решил получить с него контрибуцию за причиненный ущерб.

На открытую войну против бывшего боевого пловца банкир не решился даже с привлечением чеченской диаспоры в Черноморске силы были слишком неравны. Кроме «пехоты» самого Серванта, наверняка нашлись бы желающие оказать ему помощь своими бойцами. Даже воры не скрывали своей неприязни к джигитам, а если начнется «война», то нечего и гадать, по ком в первую очередь нанесет удар милиция…

«Огласки нужно избежать», — размышлял про себя Азим, впрочем, он уже знал, как будет действовать, и много людей для этого не понадобится. Вполне достаточно будет четверых охранников, которые находились в банке в момент ограбления, и четырех курьеров-инкассаторов, которые сопровождали посылку… Выбравшись из теплого салона «Нивы», банкир невольно поежился от пронизывающей сырости. Днестровский лиман вяло плескался прямо за оградой дачного участка. — Ну, как все прошло? — спросил Азим у подошедшего к нему охранника.

— Как и было задумано, — самодовольно ответил тот, указывая рукой в сторону покосившегося одноэтажного дома с остроконечной черепичной крышей. Входная дверь была закрыта на тяжелый висячий замок, разбитые окна чернели мертвыми глазницами. И только из подвала узким лучом била полоса света. — Нам туда, — охранник указал рукой на лестницу, ведущую в подвал. Первым спустившись вниз, сопровождающий открыл дверь, пропуская банкира вперед. Помещение подвала оказалось бетонной коробкой квадратной формы с низким, нависшим над головой потолком, под которым болтаюсь лампочка Ильича. Из мебели в наличии оказался лишь старый, со сломанными ножками диван, на котором с важным видом восседали трое инкассаторов. Двое были вооружены пистолетами «ТТ», которые висели в подплечных кобурах, а третий небрежно поигрывал дубинкой, в предвкушении предстоящего допроса с пристрастием.

Напротив, на деревянном стуле, с завернутыми назад руками, сидел крепко сложенный мужчина богатырского роста, на его правом могучем плече виднелась потускневшая от времени татуировка. Два дерущихся водолаза и надпись старорусским шрифтом «Черноморский флот». На мужчине из одежды были лишь длинные черные трусы из сатина и хлопчатобумажная майка. Бывший мичман нисколько не пытался корчить из себя «нового русского», оставаясь тем, кем был от рождения.

«Да уж, действительно Сервант», — с невольным восхищением подумал Азим, разглядывая мощную фигуру пленника. С таким вряд ли было бы легко справиться. Но все же справились. Помогли уверенность в своей силе и своем авторитете бывшего ныряльщика и кобелиная любовь к женскому полу. Правда, чтобы заманить такого кобеля, пришлось сучку везти из самого Парижа, но все сработало на все сто процентов.

— Ты кто такой? — пересохшими губами спросил Сервант, действие львиной доли снотворного только начало слабеть, но все равно он еще плохо соображал.

— Я твой самый большой кошмар, — оскалился банкир. Ох как давно он мечтал произнести эту фразу, услышанную в каком-то американском боевике, да все как-то случай не подворачивался.

— Чег-го? — хищно скривился пленник, в упор уста вившись на Азима. Наверное, такую же гримасу состроил бы медведь, которого попытался бы отогнать палкой заблудившийся грибник.

— Мы можем поговорить и расстаться друзьями, делая вид, что не заметил оскала, почти миролюбиво предложил Азим и сразу же добавил:

— А можем и не расставаться, тебя здесь похоронят.

— Чего надо? — снова прорычал Сервант.

— Твои люди доставили мне и моим людям несколько неприятных минут. И, ко всему прочему, прихватили чужие деньги. Их придется вернуть, затем выплатить штраф за доставленные неприятные минуты, ну и, конечно же, сдать придется и самих налетчиков. Для публичной экзекуции, так сказать, чтобы другим неповадно было. Ну, как тебе, Сервант, такие условия?

— Носорог, ты че, совсем забурел? — удивленно спросил Сервант и, закинув голову, громко захохотал. Такой наглости Азим никак не ожидал, он был уверен, что этот бандит в дешевых трусах и допотопной майке будет перед ним блеять от страха, как овца, но все вышло наоборот. Не выдержав издевательского смеха, банкир подал знак истомившейся в ожидании троице. Те поспешно вскочили и бросились на пленника. Били Серванта долго, потом снова били и снова били, а когда, запыхавшись, останавливались, Азим участливо спрашивал:

— Согласен на условия? — Но ответ по-прежнему был один и тот же. Харкая на бетонный пол кровью, разбитыми губами Сервант рычал: — Я вас, блядей, на столбах буду вешать.

Несколько часов длилась экзекуция, но ни к какому результату это не привело. Азим уже устал наблюдать за избиением пленника, как внезапно его голову озарила новая идея.

— Не хочешь платить, не надо, — улыбнулся банкир, присев на корточки перед поверженным авторитетом. — Мы сделаем по-другому. Сейчас тебе отрежут голову, а завтра ее передадут твоему помощнику, кажется, вы его называете Латиносом. Думаю, мачо будет посговорчивей.