Иван Сербин - Сделка

— Это уж точно, — кивнул Ипатов, но все же сел. — Говорят, комиссия была. Посмотрели и установили: во время дневного вылета Семенов, Поручик и еще двое офицеров вместе выполняли боевое задание. Уклоняясь от чеченской ракеты, Поручик случайно — заметь, случайно! — ударил своей ракетой по селению. Взорвал несколько домов. Но это война, Валера. Если бы майор не уклонился, он бы погиб. Конечно, этот пуск ракет… Однако на войне случается и не такое, согласись. Снайперы и те промахиваются.

— Да уж. Случается, и девчонок несовершеннолетних насилуют.

— Ну при чем тут это, Валера? — Ипатов вздохнул. — Короче, Семенов обозлился и потом, в штабе, при свидетелях кинулся на Поручика с кулаками, избил его. При этом он, между прочим, самовольно ввязался в бой и чуть не погубил себя и Поручика. А вечером поступил приказ: нужно было прикрыть взвод разведчиков, попавших в засаду на южной окраине. С этим штурмом вообще катавасия вышла Бог знает какая. Одним словом, они взлетели парой, а над нефтезаводом Семенов выпустил по самолету Поручика ракету. Ну, понятно, «сушка» на куски, но взрывом задело и «МиГ» Семенова. Тот катапультировался. Оба самолета упали прямо на горящую нефтеперегонную станцию, в огонь. Можешь себе представить, что там творилось.

— Могу, — кивнул Проскурин. — Ну и что дальше?

— А дальше посчитали, что и Семенов погиб. Понимаешь, спастись у него в такой ситуации шансов почти не было. Приехала комиссия, дали по шапке командиру полка, зачем, мол, посылал, а тот встал на дыбы, говорит: «А кого еще посылать?»

У его летчиков по пятнадцать часов годового налета. Ночной полет один из самых сложных, не шутка. Техники сказали, что и Поручик, и Семенов — настоящие асы, действительно отличные летчики. Для подобного боевого задания лучше не найти. Вот и отправил командир полка их парой. Кто же знал, что все так обернется. Его, понятное дело, пожурили. Но наказывать строго не стали. Все ж таки людей спасал. Но по большому счету, полковнику этому повезло.

— В чем?

— Да в том, что он погиб.

— Он погиб?

— А я разве не сказал? Дмитрий Федорович Муравьев погиб. Несчастный случай: сгоревшая машина в кювете, а в ней два обезображенных огнем трупа. Видимо, ехали ночью, лопнуло колесо, водитель не справился с управлением, и «уазик» опрокинулся с обрыва.

— Опознали?

— Конечно.

— А почему повезло?

— Люди из особого отдела получили сведения, что Муравьев перекачивает данные дудаевским боевикам. При осмотре и описи личных вещей в столе Муравьева среди служебных бумаг обнаружили разведданные на тридцать первое декабря и секретные списки: имена и фамилии офицеров, количество солдат и бронетехники в каждой группе, маршрут продвижения во время штурма, ну и так далее.

— Хочешь сказать, он действительно качал информацию на ту сторону?

— Особый отдел в этом уверен. На квартире у Муравьева обнаружены деньги.

— Много?

— Пятьдесят тысяч долларов. Так что сомнений нет. Скорее всего, чеченцы его и убрали.

— А со взводом разведчиков что.

— Да ничего. Не знаю я, что с этим взводом. Погибли, наверное, а может быть, и выкарабкались, шут их знает. Ну, в общем, факт тот- что Муравьев мертв, а капитан Семенов пропал.

— Ну дальше? Давай, Ваня, не томи а то тебя слова приходится как клещами тянуть.

— А дальше, родной ты мой, в Старошахтинске нашли троих милиционеров.

— Об этом я знаю, — кивнул Проскурин.

— Да, знаешь, — недобро усмехнулся Ипатов. — А ты знаешь, что двое из них убиты из пистолета Семенова? Из того самого пистолета, который лежал в аварийном комплекте?

— Не было у него пистолета в аварийном комплекте, — встал на дыбы Проскурин. — Не было.

— Это кто тебе сказал, Семенов, что ли? — усмехнулся Ипатов. — Так он тебе, Валера, может такой лапши на уши навешать, поинтереснее всяких сказок покажется. Что было, а чего не было, следствие установит. Но тут у него осечка небольшая вышла. Один из милиционеров чудом остался жив. В больнице ему предъявили фотографию — капитана. И, представь себе, он Семенова опознал. Сказал, что именно этот человек застрелил двоих его товарищей и пытался убить его самого. Понял?

— Послушай, Иван, объясни мне одну вещь. Как на опознании оказалась фотография Семенова, если все считали, что он погиб? А?

Проскурин уже предвкушал триумф, но Ипатов быстро, охладил его пыл.

— Валера, не ищи шпионов там, где их нет. Следователь снял показания с отца одного из убитых милиционеров, составил фоторобот, отправил фототелеграфом в Ростов. Из штаба прибыли особисты и привезли фотографию. Вот и все.

Проскурин даже головой потряс. Наваждение какое-то. На секунду он подумал: а может быть, прав Ипатов? Вдруг Алексей действительно… того?

— А как же они успели в Шахтинск? — спросил он, все еще надеясь, что приятель вдруг прервет свой ладный рассказ и, округлив глаза, воскликнет: «А правда, как?»

Но Ипатов был расчетливо холоден и неумолим:

— На вертолете, Валера. Двадцать минут, и они в Шахтинске.

— Черт…

— А потом, — спокойно продолжал Ипатов, — твой дежурный Боря вызывает наряд милиции, якобы кто-то ломится в ваше здание.

— Знаю, я был там. Эти ребята пытались вломиться в здание и прикончить нас.

— Ну конечно. Это ты так думаешь. Какой-то психопат навешал тебе на уши лапши, а ты поверил. Не узнаю тебя, Валера. Раньше ты был умнее и осторожнее. Профессиональнее, если хочешь. Куда все делось? Особисты только-только взяли след Семенова, обложили его, можно сказать, и тут на сцене появляешься ты, Робин Гуд хренов, и помогаешь капитану скрыться. Так что обоих вас ищут. Семенова — за убийство троих человек и тяжелое ранение четвертого. Ну а тебя… О тебе я уже говорил.

— А они точно особисты? Кто это проверял?

— В штабе округа подтвердили, — сказал Ипатов. — Так что здесь вопросов нет.

И тут Проскурин засмеялся. Тихо, но с облегчением.

— Дерьмо это все, Ваня. Фуфло. Лажа.

— Что все, Валера?

— А то, что ты мне тут плел. Все. От первого до последнего слова. Не стали бы особисты стрелять. И мальчишку я не сбивал. Это-то мне точно известно. Так что, Ваня, провели тебя. Тебя, а не меня. А хлопчики эти высоко залетели, высоко. Что да, то да. «Крыша» у них серьезная.

— Ладно, ты мне ничего не рассказывай, — отмахнулся Ипатов. — Я про твои дела даже знать не хочу. Скажи спасибо, что я не бросил все, а искал для тебя информацию.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Если начальство пронюхает о том, чем я занимался сегодня после твоего звонка, меня махом укатают лет на пять-шесть. В самом лучшем случае вышибут вон из органов, да не просто так, а с «волчьим билетом». Хорошо, если от решетки отмотаюсь.

— Ладно. Воздастся тебе, Ваня, воздастся по заслугам. А теперь похвались, за что хоть тебя увольнять будут.