Иван Сербин - Сделка

Он нажал педаль газа, и «шестерка» послушно рванула вперед, но не прошла и квартала, когда сзади послышался визг тормозов. Глянув в зеркальце заднего обзора, беглец заметил вишневые с металлическим отливом «Жигули» восьмой модели, выворачивающие откуда-то из подворотни. Поэтому-то и не стали устраивать беготню в сквере. Все верно рассчитали. Если бы широкоплечий догнал его — честь и хвала. Успеет он запрыгнуть в машину, «хвост» уже наготове.

«Но каков хват Ванюха, — подумал Проскурин чуть ли не с нежностью, — этакую бригаду за собой привел. Да и я тоже ничего, проморгал. Их же здесь трое как минимум. Что же ты, майор, прах тебя побери?»

Пока он бормотал себе под нос проклятия, глаза его отмечали проносящиеся мимо улочки и переулки. Пару раз Проскурин подрезал другие машины, перестраивался из ряда в ряд, на светофоре проскочил на красный, но и хлопчики в «восьмерке» не замешкались, рванули следом. Ничего у Сулимо боевички, дельные.

Выскочив на широкий проспект, Проскурин сбавил скорость, перестроился в крайний левый ряд и спокойно пошел в потоке машин. Вишневая «восьмерка» мелькнула чуть сзади.

«Корпусов пять, — прикинул Проскурин, — не больше».

Когда впереди обозначился очередной перекресток, майор включил поворотник. И хотя стрелочка на светофоре горела, указывая, что самое бы время ему поворачивать, Проскурин не торопился. Сзади нетерпеливо ревела клаксоном «Волга», за ней надрывалась апельсиновая «трешка», но майор стоял, не обращая внимания на всю эту какофонию. Стрелка погасла, красный свет для основного потока сменился зеленым, и в этот момент Проскурин ударил по газам, уходя в поворот. Он успел прошмыгнуть перед самым носом огромного «КамАЗа», едва разминулся с подержанной, поцарапанной «вольвухой», по узкой улочке проскочил пару кварталов, свернул в какой-то дворик и заглушил мотор.

Он представил себе, как сидящие в вишневой «восьмерке» сейчас паникуют, понимая, что теперь им уже вряд ли удастся догнать его. Сквозь сплошной поток машин им не проскочить. Значит, придется ждать, пока стрелка на светофоре загорится снова. Ну а к этому времени он уже будет далеко.

Проскурин удивился бы, увидев в этот момент водителя «восьмерки». Тот был абсолютно спокоен, не суетился ни капли. Его попутчик, сидящий сзади, вытащил рацию, нажал кнопку передачи и сообщил:

— Третий для Первого, он оторвался. Прием, — и щелкнул тумблером.

Несколько секунд в эфире висела тишина, а потом скрипучий голос Сулимо осведомился:

— Все прошло гладко, Третий?

— Все прошло отлично, Первый, — ответил тот и усмехнулся.

— Лады, можете возвращаться. Отбой. — Сулимо отключился.

«Восьмерка» дождалась, пока загорится зеленая стрелка, неторопливо повернула, прокатилась через дворы и исчезла, словно ее никогда и не было.

Иверин не позвонил через час, не позвонил он и через два. Максим уже успел сходить в буфет, пообедать, помянув недобрым словом поваров, и вернуться. Успел пролистать дела и пометить самые важные, а звонка все не было. И тогда он снял трубку и набрал номер. Ответили мгновенно. Вообще-то Максим ожидал услышать голос самого Георгия Витальевича — мало ли, почему человек забыл позвонить? — либо уже ставший родным визг Вики, но ответил ему усталый мужской голос.

— Слушаю.

— Георгия Витальевича, будьте добры, — попросил Максим.

— А кто говорит?

— Передайте, пожалуйста, что беспокоит полковник Латко из военной прокуратуры. Я заходил сегодня днем, но Георгия Витальевича не застал.

Голос поколебался секунду, а затем представился:

— Старший лейтенант Ляпишев, следственный отдел УВД.

Максим почувствовал, как сердце его падает куда-то в бездну. Значит, он все-таки угадал. Саликов, если, конечно, человеком-невидимкой был именно он, успел обрубить «хвост».

— Что случилось, лейтенант? — спросил Максим. — Что с Ивериным?

— Гражданин Иверин Георгий Витальевич два часа назад попал под машину, — ответил собеседник.

— Как это случилось? — спросил Максим, а сам подумал: «Вот и все. Вот и влип. Тебя опередили. Они все-таки сделали свой ход первыми».

Лейтенант помолчал, видимо, обдумывая, как потолковее преподнести новость, а затем ответил:

— Сегодня днем гражданин Иверин пошел в магазин, ну и, видимо, стоя на светофоре, оступился. Одним словом, оказался на проезжей части и был сбит грузовиком.

— Машину установили?

— Конечно. «ЗИЛ-130». Двенадцатой АДМБ. Но водитель не виноват, это ясно. Он трогался на зеленый, все как положено.

— Его отпустили?

— Да. Под подписку о невыезде до окончания следствия. — Лейтенант вздохнул. — Сразу, понятное дело, вызвали «скорую», но пока врачи приехали, вы же знаете, нашу «скорую» по полчаса приходится ждать. В общем, пострадавший скончался еще до прибытия медицинской бригады.

Иного Максим и не ждал.

— Вы полагаете, случайность?

— Вообще-то в вечернее время на этой улице движение очень оживленное. Два гаража рядом — обувной фабрики и двенадцатой АДМБ. Из десяти машин восемь — грузовики. — Он помолчал, а затем задал встречный вопрос: — А у вас есть подозрение, что потерпевшего убили?

Максим подумал несколько секунд и ответил:

— Не знаю, лейтенант. Георгий Витальевич проходил свидетелем по делу об убийстве, так что, если произошедшее — несчастный случай, то уж больно своевременный. А свидетелей допросили?

— Разумеется, товарищ полковник. Как же иначе?

— И что говорят?

— Ничего особенного. Стояли, говорят, на переходе. Ну не все, конечно, некоторые норовили шмыгнуть, но там особенно-то не побегаешь, движение — жуть. Потерпевший подошел, пристроился сзади. Народу на перекрестке было не так чтобы много, но человек десять точно. Ну а потом, говорят, потерпевший вдруг рванулся вперед и прямо под «ЗИЛ».

— Что, через людей?

— Ну да. Перед ним двое стояли, мужчина и женщина. Он их оттолкнул, значит, и на дорогу. Ну а тут грузовик этот.

— А Иверин что, грузовик не видел, получается?

— Да нет же, видел, конечно. Попробуй не увидеть — их там штук двенадцать в ряд шло.

— Чего же тогда бежал?

— Вот именно. Потому-то и решили, что оступился.

«Или толкнули, — подумал Максим. — Когда человек падает, трудно понять, толкнули его или сам оступился».

— Там тротуар очень скользкий, — продолжал лейтенант. — Настоящий каток. Народ с базы идет, вот и натоптали. Видать, Иверин и поехал, да прямо под грузовик. Черепно-мозговая травма. Такая травма, Полголовы снесло. Так и умер, не приходя в сознание.

— А свидетели не заметили, один он подошел или, может быть, с ним еще кто-то был?

— Не заметили. Иверин-то, почитай, у них за спинами стоял. Как тут углядишь?