Иван Сербин - Сделка

— Самый большой людской порок, Поручик, — продолжал неторопливо капитан, — любопытство. Ты хочешь знать, что мы будем делать? Я тебе отвечу. Мы тут поговорили, подумали маленько и решили, что ты вряд ли нам понадобишься в будущем.

Алексей переводил взгляд с капитана на майора. Они говорили о чем-то своем, это было ясно. Но о чем-то не более понятном, чем основы китайской философии. «Не понадобится», «в будущем»… Странные фразы-загадки бросал этот усатый капитан.

Вполоборота Алексей глянул на лейтенанта. Тот продолжал стоять, загораживая дверной проем и отстраненно улыбаясь. Сердце Алексея неприятно екнуло. Он почувствовал опасность. Еще не понял, какую, но уже осознал, что она близко. Реальная, осязаемая. Опасностью веяло от всего. От блуждающей улыбки лейтенанта, воздушной, не обращенной ни к кому, странно загадочной. От его расслабленной и в то же время какой-то напряженной позы. От вальяжной посадки капитана и этого подчеркнуто хамского обращения к старшему по званию, фактически незнакомому летчику.

Алексей перевел взгляд на Поручика и замер. Майор был бледен. И не просто бледен, а бел как полотно. Капелька пота прочертила дорожку по тщательно выбритой щеке Поручика от виска до скулы. Всегда презрительно сжатые губы приоткрылись и приобрели какой-то землистый оттенок, а под глазами вдруг четко обозначились мешки.

— Что значит: я вам больше не нужен? — хрипло переспросил Поручик. — Вы же сами говорили, что вам понадобится толковый специалист.

— Говорили, говорили, — согласился капитан. — Было такое. Но… теперь вот решили, что специалистом этим будешь не ты. Уж извини, что так подучилось. Два ваших самолета — последние. Все. Других не будет. — Капитан замолчал на секунду, будто раздумывая, а затем проникновенно добавил: — Ты пойми: конкретно против тебя я ничего не имею. — Он отвел правую руку в сторону и вдруг захохотал, откинувшись на спинку кресла, далеко запрокинув голову. Клекочущий хохот заполнил собой узкое пространство маленького кунга. — Да ладно, чего х…ю городить… Имею я кое-что против тебя лично, Поручик. Говно ты, вот что я тебе скажу. Самое настоящее.

Капитан спокойно вытащил левую руку из-под полушубка. Майор вдруг дернулся всем телом, словно его ударили хлыстом, как-то странно охнул и, переломившись в пояснице, начал заваливаться вперед.

Алексей действовал абсолютно инстинктивно. Еще не успев осмыслить случившегося, он сделал шаг вперед и подхватил падающего Поручика под мышки, сомкнув руки кольцом вокруг груди. Ему показалось, что майору вдруг стало плохо, схватило сердце. Поручик обмякал все больше и больше, колени его подгибались, а Алексей продолжал тянуть безвольное тело вверх. Неожиданно что-то горячее и липкое хлынуло ему на руки, потекло по рукавам куртки, по обоим запястьям, по ладоням, по пальцам в гермошлем. Алексей уже открыл было рот, чтобы крикнуть: «Помогите! Вы же видите, ему плохо!!!», поднял взгляд на продолжавшего спокойно сидеть капитана да так и застыл с приоткрытым ртом. В руке у того был зажат пистолет. Алексею такого оружия видеть еще не приходилось, но он почему-то сразу понял: это именно пистолет. Короткий, массивный, с толстым стволом и длинной насадкой глушителя. И именно из него капитан… — «Сулимо», — вспомнил Алексей слова рыжего. — …капитан Сулимо только что убил Поручика. Стреляла эта штука удивительно тихо. Даже свистящий выхлоп, обычный в случае стрельбы из оружия, оснащенного шумопоглощающим устройством, был едва слышен и потерялся в мерном гуле работающего двигателя.

Обмякший Поручик все еще висел на руках Алексея, когда капитан чуть заметно улыбнулся и кивнул на уже мертвого майора:

— Говном он был. Не жалко. Против тебя-то, парень, я действительно ничего не имею, но… приказ есть приказ.

В эту секунду Алексей понял, что вторая пуля предназначается ему. Сейчас Сулимо нажмет на курок и все будет кончено. Даже выстрела никто не услышит. Его и майора — точнее, два еще теплых трупа — бросят в сугроб, закидают снегом, а потом ползимы их будут жрать окрестные бродячие псы…

То, что произошло дальше, случилось вовсе не потому, что он успел правильно оценить ситуацию, просчитать расположение сил и принять единственно правильное решение. Все сложилось подобным образом только благодаря инстинкту. Алексей даже не совсем понимал, что делает. Он подтолкнул безвольное тело майора коленом вверх как раз в тот момент, когда Сулимо нажал на курок. Пуля звонко вспорола покрытие гермошлема и с чавканьем впилась в тело Поручика. Алексею показалось, будто по пальцам ударили молотком. Глухо стукнув о линолеум, гермошлем покатился под стол, к ногам улыбающегося Сулимо. Тот хмыкнул и переместив ствол пистолета чуть выше так, чтоб дульный срез, как зрачок хищного зверя, буравил жертве переносицу, потянул спусковой крючок в третий раз.

Закричав от невероятного напряжения, Алексей оторвал труп майора от пола и что было сил швырнул на убийцу. Тело, словно манекен, грохнулось на стол, проехалось по нему, оставляя на пластике смазанную кровавую полосу, и врезалось в грудь капитану, опрокинув того вместе со стулом. Заглушенный грохотом, чавкнул выстрел, и третья пуля ушла в потолок. Придавленный мертвым Поручиком, Сулимо, яростно матерясь, барахтался в узком закутке между столом и стеной, тщетно пытаясь подняться на ноги.

Алексей развернулся на каблуках, готовясь отразить атаку Артура. Улыбчивого, компанейского супермена. Он даже вскинул руки, намереваясь бить первым. Но вопреки его ожиданиям лейтенант не сдвинулся с места, а продолжал стоять, заслоняя широкой мускулистой фигурой единственный возможный путь к бегству и расстегивая болтающуюся на правом боку кобуру. Все решали даже не секунды — мгновения, и Алексей, испустив истошный, невероятно громкий крик, мощным рывком бросился на загораживающего дверной проем противника. Его плечо, словно таран, ударило офицера в солнечное сплетение. Мгновенно задохнувшийся лейтенант взмахнул руками и, распахнув спиной дверь, вылетел через узкий проем на улицу вместе с вцепившейся в него предполагаемой жертвой. Так, клубком, они пролетели метра два и упали в сугроб сразу за тропинкой.

Плечистый супермен, надо отдать ему должное, моментально оправился от первого потрясения. Он заворочался, попытался освободить руки, намереваясь то ли ударить противника, то ли схватить его за горло. При этом Артур успевал еще и бормотать хрипло: «Ну, тварь, сейчас я тебя сделаю. Сейчас, сука!»

Алексей не стал дожидаться, пока лейтенант осуществит свои незамысловатые обещания. Коротко размахнувшись, он опустил кулак на хрящеватый нос, с дикой, звериной радостью почувствовав, как хрустят под ладонью тонкие кости. Из расплющенных ноздрей убийцы на снег брызнула горячая кровь. Руки, уже взметнувшиеся вверх, вновь опустились, комкая пальцами разбитое лицо. Не в силах остановиться, Алексей ударил лейтенанта еще раз и еще. По тонким музыкальным пальцам, по кривящимся от боли изящным губам Казановы, по волевому чисто выбритому подбородку. В этом не было особой нужды, но сейчас Алексей не мог логично оценивать свои действия. Перед ним лежал враг. Убийца. Человек, который — даже будучи раненным — оставался смертельно опасным. Во всяком случае, так подсказывали Алексею страх и инстинкт самосохранения. Добей!