Иван Сербин - Сделка

В кунге что-то загрохотало: скорее всего капитану пришлось перевернуть стол, чтобы встать. Этот звук отрезвил Алексея. Он замер на мгновение, прислушался, а затем поднялся и тяжело побежал к аэродрому по узенькой тропинке, которой они втроем шли сюда всего несколько минут назад. Будущее представлялось ему в виде бездонной черной дыры.

За спиной вроде бы послышался звук шагов. Задыхающийся Алексей обернулся на ходу. Утоптанная тропинка все еще была пуста.

«Это все страх, — отстраненно подумал он. — Все страх. Нужно успокоиться, иначе Сулимо и старлей быстро отыщут меня. Напуганный человек сам так или иначе выдает себя».

Алексей перешел с развалистой рыси на кавалерийский шаг, приговаривая себе на ходу:

— Успокойся, успокойся, успокойся…

Торопливо миновав безмолвные ряды грузовиков и светящиеся огоньками кунги, он вновь выскочил на взлетную полосу. Здесь все еще царила суета. В невероятно ярком электрическом свете пыхтел маневровый «Урал», сосредоточенно закатывающий в капонир второй самолет. Первый «МиГ», тот, на котором летел Поручик, уже густо облепили техники. С расстояния в несколько сотен метров черные фигурки казались совсем маленькими. В целом аэродром напоминал муравейник, где каждое отдельно взятое существо совершает какие-то непонятные на первый взгляд действия, но все вместе они выполняют точную, слаженную работу.

Еще не вступив в полосу света, Алексей оглянулся. На мгновение ему показалось — возможно, всего лишь показалось, — что он различил в кромешной темноте черно-лиловый сгусток — суетливо дергающуюся, бегущую фигуру.

«Если я выйду на взлетную полосу, — подумал Алексей, — то этот психопат капитан пристрелит меня. На фоне асфальта, в свете прожекторов, я превращусь в черный, очень контрастный силуэт. Как мишень на стрельбище. Для Сулимо я и буду такой мишенью. Капитан станет стрелять, практически не боясь промахнуться».

Он не заметил того, что рассуждает уже не как летчик и не как гражданский человек, а как жертва, по следу которой идут, которую гонят, вот-вот настигнут и пристрелят на потеху публике.

Недолго думая, Алексей свернул к кунгам. Ему было необходимо выиграть время, хотя бы одну минуту, для того, чтобы осмыслить ситуацию и решить, как действовать дальше. Одну долгую минуту без этого полоумного капитана за спиной.

В темноте справа проплыл первый кунг с вращающейся тарелкой антенны на крыше. Через пару секунд появился второй. К нему-то и направился Алексей. Приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не бежать, а двигаться ровным, быстрым шагом. Даже если убийца и увидит его, то, может быть, примет за техника.

Двигатель шестьдесят шестого «ГАЗа» мерно урчал, подавая в кунг энергию и тепло. Алексей быстро оглянулся через плечо: не видят ли его с полосы? Вообще-то он знал: когда прожектор светит в лицо, увидеть то, что творится за ним, практически невозможно. Однако из любого правила есть исключения. Какой-нибудь особенно зоркий технарь мог заметить движение возле грузовиков, а это стоило бы Алексею жизни.

Максимум через полминуты убийца-капитан появится здесь, на взлетной полосе. Убедившись, что все заняты делом, а не глазеют по сторонам, Алексей ухватился за ручку дверцы «ГАЗа», потянул ее на себя и застыл неподвижно. В кабине, развалясь на сиденье и прикрыв лицо шапкой, мирно похрапывал солдат. Ему-то точно было все равно, чем в данный момент занимаются техники, где сейчас летчики и что делает Сулимо — отдыхает или охотится за людьми с бесшумным пистолетом в руке. Алексей осторожно, стараясь не разбудить спящего, прикрыл дверцу.

«Интересно, — мелькнуло у него в голове, — а знают ли эти ребята, техники, о том, чем занимается их капитан?»

Выяснять это у Алексея не было ни желания, ни времени. Он быстро перебежал к третьему кунгу. На сей раз в кабине было пусто. Алексей нырнул внутрь и аккуратно прикрыл дверцу, стараясь не производить лишнего шума. Водитель наверняка грелся в кунге и, услышав характерный жестяной хлопок, вполне мог выйти поинтересоваться, кому вздумалось отдохнуть в его машине. Крик при этом поднялся бы неизбежно, а уж Сулимо, без сомнения, сообразил бы, что к чему.

Откинувшись на сиденье, Алексей ждал, нет-нет да и поглядывая в левое боковое зеркальце. Он не ошибся. Прошло около полминуты, когда на тропинке появился капитан. Его приземистую, коренастую фигуру Алексей узнал бы из тысячи. Насколько ему удалось разглядеть, левую руку капитан прятал за полой полушубка. Несколько секунд убийца стоял на грани света и тьмы, настороженно глядя в сторону кунгов, а затем отвернулся и решительно вышел на взлетную полосу. Теперь его черный силуэт был виден идеально отчетливо. Капитан шагал быстро, взмахивая правой рукой. Левая по-прежнему оставалась неподвижна. Значит, в ней все-таки был пистолет.

Алексей закрыл глаза, медленно вдохнул, так же медленно, сквозь зубы выпустил воздух и потряс головой. Ему вдруг показалось, будто все пережитое им за последние полчаса не более чем наваждение. Просто он на секунду задремал. Может быть, стоя на полосе — такое бывает — или же сидя в кабине «МиГа». А скорее всего никакого ночного рейда вовсе не было. Стоит ему открыть глаза, и он увидит дощатую, подернутую у потолка серо-голубым махровым налетом плесени стену офицерского общежития, услышит спокойное, с присвистом посапывание Петьки Частнова. Проснется в холодной, ставшей, однако, привычной, узкой койке, потянется, с хрустом стряхивая остатки мрачного ночного кошмара, и все пройдет. Не будет этого аэродрома, и психопата-ка-питана с пистолетом в руке не будет тоже.

Алексей открыл глаза, и ничего не изменилось. Он по-прежнему сидел в кабине «ГАЗа», а капитан все дальше и дальше уходил по полосе в ту сторону, где техники возились с самолетами.

«Не вышло, — подумал Алексей. — Это все-таки не сон… Но тогда что же случилось? Как сказал Сулимо Поручику? Это два последних самолета. И специалист им не нужен, у них есть другой. Нет, не так. Он сказал: «Мы решили, что специалистом этим будешь не ты». Что же все-таки происходит? Странная, слишком уж необычная задача, поставленная перед ними полковником-штабистом, радиомолчание, отключенная система радиолокации».

В эту секунду в его голове родилось страшное подозрение. Сначала крохотное, как горошина, оно начало быстро расти. Алексей упорно гнал его от себя, пытался найти контраргументы, способные опровергнуть дичайшее, похожее на завязку Дешевого боевика предположение, и не находил их.

— Это два последних самолета, — повторил он шепотом слова Сулимо. — Это два последних самолета.

Значит, были еще самолеты. Несколько самолетов. Человек из штаба округа. Убийство. Вывод напрашивался сам собой. Незыблемый, жесткий, холодный, как стена.