Иван Сербин - Сделка

— Ну и что теперь, Валерий Викторович? — поинтересовался, кашляя, Борис. — Обратно подадимся?

Проскурин подумал несколько секунд, а затем толкнул дежурного в плечо:

— Ты вот что, Борис, если хлопчиков наших не застали, скажи, ложная тревога. Спросят, почему вызвал, скажешь, мол, показалось, будто кто-то в окна лезет.

— Ну да, так они мне и поверили, — хмыкнул тот.

— А это уж их дело, верить или нет. Не хотят, пусть не верят.

— А вы? — Борис прищурился.

— А мы с товарищем Семеновым Алексеем Николаевичем совершим небольшой променад. Надо нам кое-что выяснить.

— А если спрашивать будут?

— А если спрашивать будут, говори: «Не знаю где». Все. Кто бы ни звонил, хоть сам президент, говори, мол, майор только что был тут, вышел, через двадцать минут будет. Начальству, если спросят, скажешь, мол, убыл по очень важному делу, но что к чему, не знаешь. И только если сами спросят. С докладами не лезь. Надеюсь, завтра к вечеру обернусь.

Борис посмотрел на него внимательно и покачал головой.

— Валерий Викторович… — начал было он, но Проскурин оборвал его взмахом руки.

— Ну что, Семенов Алексей Николаевич, пойдем?

Тот пожал плечами. Можно подумать, у него есть выбор. Абсолютно никакого. Сейчас все его будущее в руках этого рыжего здоровяка.

Они прошли по темной дорожке и остановились в тени, у щита Дома культуры, разглядывая толпу на площади. Алексей не заметил ни одного преследователя. Проскурин, похоже, тоже. Он подтолкнул Алексея локтем в бок и кивнул в сторону автовокзала:

— Давай к расписанию. Не беги, но иди быстро. По сторонам не смотри. Боря, проводи его.

— Хорошо, товарищ майор.

Они зашагали через площадь, при этом Борис начал оживленно рассказывать Алексею что-то о том, как сыграли какие-то две малознакомые хоккейные команды. Алексей только по-лошадиному мотал головой. Он не понимал ни слова из того, что продолжал говорить ему дежурный. Боль в плече сожрала слух.

Проскурин в это время внимательно оглядывал площадь. Если наблюдатели до сих пор были здесь, то они ничем не выдали себя. Во всяком случае, он их не заметил. Выждав немного, фээскашник затопал следом, деловито сунув руки в карманы пальто, втянув голову в плечи и глядя себе под ноги. Он пытался проиграть в уме варианты нападения. Что будет, если эти спортивно-активные хлопчики навалятся на них прямо здесь, на площади? Ежу понятно, что ответный огонь открывать нельзя — слишком много людей. Правда, убийцам плевать, оружие-то у них не для забавы. Если допустить, что рассказ летчика соответствует действительности хотя бы на пятьдесят процентов, то ради того, чтобы спрятать концы в воду, эти парни готовы будут положить здесь всех, не глядя ни на возраст, ни на пол, ни на чины, ни на звания.

Алексей и Борис уже стояли возле расписания поездов, якобы выискивая нужную электричку.

Проскурин остановился позади и сказал негромко:

— Справа в трех шагах оранжевая «пятерка». Первым сажусь я, а ты, Алексей Николаевич Семенов, падаешь рядом, на соседнее сиденье. Главное, не вздумай суетиться, не привлекай внимания.

Алексей чуть заметно кивнул.

Майор медленно повернулся, огляделся по сторонам и бодро зашагал к своей машине. Открыв дверцу, он шлепнулся на переднее сиденье, вытащил стопор на правой двери, и уже через секунду Алексей устроился рядом. В зеркальце заднего вида оба они могли наблюдать, как Борис пошел в сторону почты, спокойно, словно прогуливался.

— Так где, говоришь, находится аэродром?

— Так не помню, — покачал головой Алексей. — А очнулся у поселка Старошахтинска, оттуда по реке, вверх по течению. Там еще мостик был и какая-то постройка, что-то вроде огородов. Потом через лес.

— Ну, поехали, — Проскурин не спеша завел двигатель и нажал на газ.

«Пятерка» покатила вперед, выбрасывая из-под колес фонтаны грязи. Уже на выезде с площади Проскурину показалось, будто он заметил в зеркальце заднего обзора вынырнувшую из-за ларьков плечистую фигуру. Хотя, возможно, он ошибся. Вскоре машина уже выезжала на пригородное шоссе. Майор, то и дело поглядывавший в боковое зеркальце, вздохнул с облегчением.

— Похоже, чисто, — буркнул он. — Теперь вот что. Давай-ка, мил человек, достань из бардачка карту.

— Какую карту? — не понял Алексей.

— Обычную, автодорожную. Давай.

Алексей открыл бардачок, порылся в нем и достал тонкую книжицу: «Атлас автомобильных дорог».

— Бери свою, полетную, сравнивай, ищи то место, где, по твоему разумению, находится аэродром, на который вы садились.

— Он здесь не отмечен в любом случае.

— Да это я и без тебя понимаю. Ты мне место покажи, а уж аэродром отыщем как-нибудь.

Алексей принялся перелистывать страницы.

— Там уголок загнут, — сообщил Проскурин.

— Ага, — отыскав схему дорог Ростовской области, Алексей, повернувшись боком к приборной панели, долго разглядывал ее в тусклом зеленоватом свете и наконец сказал: — Вот вроде бы. Река, посадки, а за ними как раз должен быть аэродром. Где-то вот здесь.

Фээскашник покосился на схему и хмыкнул:

— Ничего себе, где-то здесь! Ты круг показываешь в десять километров и все посадками.

— Точнее не могу. — Алексей вяло захлопнул книжечку. — Я же на посадку не по карте заходил. У меня там полоса вообще не отмечена. Я ведь ведомым шел. Если бы знать, сколько блуждал, сказал бы точно, атак… Темно было, ночь.

— Ну ладно. — Проскурин посмотрел на показатель бензина. — Три четверти бака, должно хватить. Поищем твой аэродром.

Алексей убрал атлас в бардачок и откинулся на сиденье. Он подумал и неожиданно для самого себя сказал:

— Надо же, а я-то полагал, что вы мне не поверили.

— А я тебе и сейчас не верю, — тут же отозвался майор. — Точнее, не до конца верю, скажем так. Я просто надеюсь, что хотя бы часть из того, что ты рассказал, случилась на самом деле.

— Зачем же вы в таком случае вытаскивали меня через это бомбоубежище, теперь вот едете искать аэродром? — прищурился Алексей.

— Небось думаешь, что за красивые глаза? — хохотнул Проскурин. — Нет, мил друг. Честно тебе сказать, твои глаза мне до лампочки. Читал, как в ЗГВ технику толкали? Будь здоров, брат. Хотя, конечно, до самолетов там дело не доходило. Но зато в Чечне мы этого добра напродавали столько — всем хватит.

— Так зачем вы едете-то со мной? — с раздражением спросил Алексей.

— Да понимаешь, мил друг, если все-таки окажется, что ты прав и эти самолеты действительно кто-то решил пихнуть, а денежки себе в карман положить, то, глядишь, мы и сумеем на это дело насесть. А уж если насядем да раскрутим, как и что, то, может, меня на прежнее место работы вернут за особые, так сказать, заслуги.

— На какое это прежнее место?

— А ты что думаешь, я всю жизнь в этом задрипанном Шахтинске прозябаю? — зло прищурился Проскурин. — Нет, брат, я раньше совсем в другом небе летал. Впрочем, — тут же оборвал он себя, — тебе об этом знать совсем не обязательно. Но уж если мы с тобой аэродром найдем, то будем считать, что повезло. Нас обоих по головке погладят, твоего капитана Сулимо скорее всего в расход пустят, хлопчиков этих твердолобых, горилл дрессированных, за решетку лет на десять-пятнадцать отправят, пару «шишкарей»-генералов снимут, а нам с тобой — по висюльке на грудь. Так что не волнуйся, я постараюсь, чтобы все у нас получилось.