Евгений Иванов - Кавказский транзит

Акбулут вышел в город и, осмотревшись по сторонам, направился к автомобилям такси, стоящим возле газетного киоска. Он уверенно подошел к желтой местами побитой ржавчиной «Волге» и ничего не спрашивая у водителя, сел на заднее сиденье. Такси почти без промедления тронулось с места и направилась по Приморскому бульвару в центр города. Нарышкин, не отрывая глаз от автомобиля, вытащил из кармана спичечный коробок и посмотрел на записанный прошлой ночью номер такси. Его совсем не удивило, что такси оказалось тем же самым, за которым он гонялся вчера вечером.

— Ребята, а могли бы вы проверить, за кем зарегистрирована эта «Волга»? — обратился он к сидящим в салоне коллегам.

— Не волнуйся, Князь, завтра мы представим тебе полный отчет обо всех его контактах и местах пребывания, — ответил старший группы, — Это наша работа.

— И все же, — не унимался Нарышкин, — Мне нужно сейчас.

Офицер недовольно покачал головой, но все же передал по рации номер преследуемого автомобиля. Через несколько минут ему ответили, что автомобиль зарегистрирован за гражданином Украины Зейналовым Рафиком Салим-оглы 1968 года рождения, уроженцем города Кировабада, ныне Гянджи.

— Да, — усмехнулся Нарышкин, — коренной украинец.

— Можно подумать, что ты со своей фамилией — истинный потомок Запорожских казаков, — пошутил сидящий справа сотрудник.

Юрий никак не отреагировал на его шутку, а продолжал напряженно следить за двигающим впереди автомобилем.

Но и дальше, ничего подозрительного не произошло. Возле цветочного салона турок вышел и через минуту вернулся с огромным букетом белых роз. Затем, они подъехали к школе N 5. В школьном сквере, возле скамейки стояла миловидная блондинка, она поглядывала на часы и озиралась по сторонам. У нее была короткая стрижка, карие глаза и немного вздернутый носик. На вид ей было не более тридцати лет. Увидев вышедшего из такси мужчину, она сдержанно улыбнулась и направилась ему навстречу. Женщина, без особой радости, снисходительно позволила себя поцеловать и, приняв букет, как должное, села в такси. Потом, они долго обедали в кафе и ближе к вечеру заехали в детский сад, где женщина забрала мальчика, видимо сына. Далее, все вместе они отправились в Западный микрорайон видимо домой.

— Ну что выездили вчера? — устало спросил Парамонов Нарышкина следующим утром. Судя по Вашей кислой мине, опять ничего обнадеживающего.

— В общем, да, — потирая, красные от недосыпания глаза, ответил тот, — Ничего подозрительного в его действиях я не заметил.

— А все же, чем он занимался в городе? — спросил начальник.

— Вел себя, как обычный человек, — ответил Нарышкин и стал подробно рассказывать обо всех передвижениях иностранца.

— Так, может быть, именно в кафе у него была с кем-то встреча?

Нарышкин отрицательно покачал головой.

— Они мирно беседовали вдвоем, периодически, как голубки, поглаживая друг другу руки.

— Откуда вы знаете? — переспросил Парамонов.

— Я заходил в кафе и все это время пил пиво за соседним столиком.

— Кто бы сомневался, Юрий Александрович, что Вы упустите такую возможность, — усмехнулся начальник.

Нарышкин бросил недовольный взгляд на руководителя, и, не реагируя на его шутку, продолжил:

— Между прочим, говорили они по-русски. Я, правда, не слышал о чем, там громко играла музыка, но отдельные слова были понятны.

— А что потом? — поторопил его Парамонов.

— А потом, как я и говорил, они опять взяли такси, заехали в детский сад, женщина забрала ребенка и все вместе поехали к ней домой. Турок провел всю ночь у блондинки, а Ваш покорный слуга, — Нарышкин театрально поклонился, — у дверей подъезда, оберегая их, возможно, не очень крепкий сон.

— Настоящий моряк, — не скрывая зависти, произнес Парамонов, — В каждом порту жена и дом родной.

Юрий не отреагировал на последнюю фразу начальника, сегодня он не был настроен на шутки.

— Утром ребята в телефонном режиме кое — что сообщили мне об этой даме, — продолжил доклад майор, — Очень интересная штучка, должен Вам заметить. Зовут ее Алина Лебедь, 31 год, не замужем, учитель английского языка в этой школе. Но прошлое у этой «Лебедушки» еще более интересное.

Он сдвинул на край стола лежащие бумаги и присев на край столешницы, продолжил.

— В конце 80-х и начале 90-х она была валютной проституткой по кличке «Качка», видимо, производная от фамилии, а может быть, имела какую-то специфическую профессиональную особенность. Так что, я не удивлюсь, если ребенок у нее от нашего Челика, — Нарышкин хитро прищурился и усмехнулся.

Парамонов задумчиво посмотрел на настенный календарь, с обложки которого мило улыбалась жгучая брюнетка в бикини и, уже серьезно спросил у Нарышкина:

— Сегодня продолжите наблюдение за объектом?

— Нет, — ответил майор, принимая вертикальное подложение, — Сегодня теплоход выходит из порта, поэтому надобности в «наружке» нет. Пока коллеги готовят сводку по наблюдению, я опрошу своих оперативных источников по факту оформления «Беркена», тем более, что там, в составе пограничной смены, был наш человек. Может быть, он что-то расскажет интересное.

— Хорошо, занимайтесь, — удовлетворенно произнес Парамонов и направился к себе в кабинет.

Нарышкин сел за свой стол и, положив голову на скрещенные руки, долго смотрел перед собой в одну точку. От мыслительного процесса его отвлек Рыбаков, до этого тихо сидевший в своем углу:

— Кофе будешь? — спросил он товарища.

— Буду, — не долго думая, ответил Нарышкин и вытащил из тумбочки свою кружку.

Рыбаков включил в розетку чайник и принялся рассыпать по чашкам ароматный порошок. Тем временем, Нарышкин вытащил из сейфа начатую бутылку коньяка и, протягивая ее коллеге, шепотом спросил:

— Дернешь пять капель?

Рыбаков отрицательно покачал головой, доставая из шкафа сахар. Юрий недоуменно пожал плечами и, присев на стол, сделал два больших глотка прямо из бутылки. Затем, вернув горячительный напиток на прежнее место, спросил у соседа по кабинету:

— А ты где вчера был?

— Ездил на Староазовский пункт пропуска, нужно было проверить одну информацию, — неопределенно ответил Рыбаков.

— Что-то интересное или так, съездил развеяться?

— Ты знаешь, Юра, пока для себя не могу определить, что я сделал, развеялся или получил ценную информацию, — произнес коллега и стал разливать кипяток по чашкам. Нарышкин подошел к его столу, взял свой кофе и вопросительно посмотрел на товарища. Тот присел на стул, стоящий возле рабочего стола, и, подвинув ближе к себе чашку, начал рассказывать:

— Представляешь, сейчас пошла какая-то непонятная миграция чеченцев к нам. Только за вчерашний день через пункт пропуска въехало тридцать человек из Чечни, причем и мужчины, и женщины, и дети.