Сергей Соболев - Мясорубка

Затем он перешел к другому столу.

– Настала очередь поговорить о русском оружии. Вероятнее всего, некоторые из этих систем поступят на вооружение ваших спецгрупп… У меня в руках пистолет-пулемет «клин», изделие завода Калашникова. Чрезвычайно компактное оружие, в этом отношении с ним может соперничать лишь «скорпион» образца 61-го года. Ассоциация закупила несколько образцов у русских, и мне весной довелось участвовать в сравнительных испытаниях. Для сравнения мы взяли мини-«узи», испанский «стар-зет 84», «МР-5» и «клин». Должен честно признаться, доведись мне выбирать, я предпочел бы «клин»… Еще одна русская система – «бизон». Также является детищем Калашникова. Обратите внимание на магазин. Уникальная конструкция шнекового типа. Похож на подствольный гранатомет, не правда ли? Вмещает 64 патрона… Так, что у нас осталось?.. Русские системы типа «В», разработаны в Климовске. Дозвуковая снайперская винтовка для спецназа «винторез», автомат «вал» и малогабаритный автомат «вихрь». Производство этих систем налажено для нужд армейского спецназа и антитеррористических групп.

Об этих и некоторых других системах мы поговорим с вами чуть позже, а сейчас я хочу обратить ваше внимание на следующее обстоятельство. В том случае, если вы не будете уделять постоянное внимание совершенствованию навыков прицельной стрельбы, даже самое идеальное оружие не поможет вам выполнить стоящие перед вами задачи. Приведу такой пример. В Форт-Беннинге, где я проходил начальную подготовку в школе рейнджеров, большинство инструкторов имели за плечами опыт вьетнамской войны. Мы были всего лишь зелеными новичками, они делились с нами своими бесценными знаниями, и эти знания многим из нас впоследствии помогли с честью выйти из самых крутых заварушек. Они без устали повторяли: спецназовец должен прежде всего обладать двумя качествами – абсолютным хладнокровием и умением прицельно стрелять.

– Извините, мастер, вы, очевидно, хотели сказать «метко стрелять», – подал реплику один из курсантов.

На лице Маховски вновь появилась скупая улыбка.

– Точно такой же вопрос лет эдак пятнадцать назад задал инструктору и я. Он посмотрел на меня как на идиота, а затем заявил, что нисколько не сомневается, что я попаду с «М-16» на расстоянии в две сотни метров в поясную мишень. Но точно так же он не сомневается в том, что в условиях реального боя я с расстояния в десять метров не попаду в противника ни разу, даже если при этом расстреляю всю обойму. Ну разве что случайно…

Заметив на лицах курсантов недоверие, Маховски осуждающе покачал головой.

– Сразу же видно, что вам не доводилось принимать участия в подобных делах. Вы мне, похоже, не верите? Приведу такой пример. Боестолкновения во Вьетнаме, в которых доводилось участвовать частям спецназа США, преимущественно носили характер ближнего боя. Сами понимаете, сложная пересеченная местность, буйная тропическая растительность. В ходе спецопераций часто доводилось сталкиваться с противником буквально нос к носу. Стрельба велась с пятнадцати метров и ближе, причем огневое взаимодействие было организовано неплохо, интенсивность огня одного взвода составляла примерно восемьдесят процентов, другими словами, стреляло все, что могло стрелять. Военными экспертами были подвергнуты основательному анализу пять крупных операций и полсотни мелких локальных стычек. Выяснилось, что при стрельбе на расстоянии более 60 метров не был убит ни один вьетконговец. Эти данные содержатся в любом учебнике по стрелковому делу. И знаете, в чем тут дело, приятели? Во-первых, не было проявлено должное хладнокровие, другими словами, стрельба велась в спешке, зачастую в условиях паники и хаоса. А во-вторых, впрочем, обе причины тесно связаны, стрельба была неприцельной.

– Мастер, те боестолкновения, о которых вы говорите, проходили в условиях реальной войны, – подал голос еще один курсант. – У нас несколько другая специфика, нам не придется воевать с регулярными частями…

Маховски властным жестом руки заставил его замолчать.

– Это еще одно заблуждение, из разряда самых типичных. Перед поездкой в Эстонию я работал в Аризоне, на курсах, организованных ЦСП [12] ЦСП – Центр стрелковой подготовки. . Там мне довелось пообщаться с полицейскими. Каждый из них может поведать вам уйму историй, когда какой-нибудь коп, – а среди них попадаются люди с опытом и неплохие стрелки, – в условиях ближнего огневого контакта открывает стрельбу с 4–5 метров, расстреливает всю обойму, и при этом, заметьте, ему не удается произвести ни одного результативного выстрела. Выводы из сказанного мною делайте сами.

– Мастер, разрешите вопрос?

Из-за стола встал курсант в хаки.

– Валяйте.

– Вы забыли включить в обзорную лекцию пункт, касающийся личного оружия. Какой пистолет предпочли бы вы иметь при себе, доведись вам участвовать в ближнем огневом бою?

– Я ничего не забыл, – сухо сказал Маховски.

Он расстегнул кобуру, обнажил ствол.

– Это образец элитного оружия «хеклер и кох». Извините, свое личное оружие я никому не доверяю, – кстати, и вам не советую, – так что можете полюбоваться им издали… Только в конце года он начнет поступать на вооружение спецназа США. Могу порекомендовать еще один превосходный образец – «браунинг» системы «пара орднанс»…

В этот момент дверь в класс приоткрылась, в образовавшейся щели возникла голова англичанина Мероуза.

– Эндрю, тебя к телефону. Звонят из Таллина, говорят, какое-то срочное дело.

– Курсант Филимонов, остаетесь за старшего, – скомандовал Маховски, направляясь к выходу. – Образцы руками не трогать!

После непродолжительного по времени телефонного разговора он растолкал Холтмэна:

– Вставай, Чак. Пора собирать вещички и ехать в Таллин.

Холтмэн открыл правый глаз.

– Я не могу так часто, Эндрю. Это вредно не только для здоровья, но и для кошелька.

– На этот раз мы едем туда не развлекаться, – сухо сказал Маховски.

Холтмэна в этот момент словно ветром сдуло с койки.

– Надеюсь, ты не соврал, Эндрю. Новая работа? Это хорошо, а то я от скуки готов уже пулю в лоб себе пустить. Пункт назначения?

– Россия. Подробности мне не сообщили. Знаю только, что ночью или рано утром к нам присоединится Тофлер с напарником, а вылетать нам завтра в полдень.

– Россия? – задумчиво произнес Холтмэн. Он потрогал правой рукой свою квадратную челюсть. – Пару лет назад, когда я веселился в одном из московских ресторанов, мне едва не сломали челюсть. Не могу утверждать, Эндрю, что я в восторге от предстоящей поездки в Россию, но все равно это лучше, чем подохнуть от скуки в этой проклятой дыре.

Ровно в полдень они с вещами были в таллинском аэропорту. Две посольские машины, минуя пограничников и таможенные власти, подкатили прямо к трапу самолета, который осуществил посадку всего пятью минутами раньше. Тофлер при виде роскошной «птички», застывшей на краю взлетной полосы, изумленно присвистнул.