Сергей Соболев - Мясорубка

Вика сидела сгорбившись, сунув ладони между колен.

– Толя, они убили Малышева. И этих двух ребят, которые были вместе с нами.

Авдеев перестал расхаживать по камере, вернулся на топчан. Улегся поверх одеяла, закинув руки за голову.

– Тоцно. Я своими глазами видел. Им влепили в борт из гранатомета, но они успели цуть раньсе выскоцить. Там их и полозили, возле масины. – Авдеев потихоньку привыкал к отсутствию двух зубов, шепелявость постепенно убывала.

Когда Вика подняла голову, Авдеев увидел в ее глазах слезы.

– Эти двое были совсем молодыми, моего возраста… Да и Малышеву чуть за сорок. Их ведь убили из-за нас, да? Вернее, из-за одной меня.

– Не заводись, Вика, – неодобрительным тоном сказал Авдеев. – И не казни себя, какой в этом прок? Луцсе ляг да поспи. Скоро заявятся гестаповцы, тогда нам будет не до сна.

– Но я ведь никого ни о чем не просила, – после паузы продолжила девушка. Ее плечи сотрясала крупная дрожь, и она еще крепче сжала коленями ладони. – Скажи, зачем нас послали в Грозный? И почему нам понадобилось оттуда бежать?

В этот момент в коридоре послышались шаги. Заскрежетал замок, дверь распахнулась. В камеру вошел немолодой с виду мужчина, в одной руке он держал блюдо с дымящимися кусками баранины, в другой – большую пластиковую бутылку с водой. Второй чеченец застыл в дверном проеме. Это был тот самый боевик, которому Вика прокусила руку. На этом месте у него белела повязка.

– Увазаемые, когда вы нас выпустите отсюда? – предельно вежливым тоном спросил Авдеев. – И неплохо бы сводить нас в туалет.

Пожилой поставил на стол блюдо с мясом и бутылку и молча вышел. Громыхнула дверь, заскрежетал замок, затих шум шагов. Журналисты вновь остались одни.

– Сволоци! – вполголоса выругался Авдеев. – Если бы ты только знала, как я их ненавижу. – Он твердо произнес «ж». – Мы для них хуже собак. Вот так взял бы и задушил собственными руками…

– А может, хватит их убивать? – тихим голосом спросила Вика. – Ну сколько можно? Скажи, за что им нас любить? За то, что мы убиваем детей, женщин и стариков? Разве мы люди, Толя? Действительно, хуже собак.

Авдеев приподнял голову и с осуждением посмотрел на девушку.

– Жалеешь их? Ну-ну… Посмотрим, что ты запоешь, когда они тебя лупцевать начнут да про папашу твоего всякие подробности выпытывать.

Вика повернула к нему голову.

– Ты думаешь, это из-за отца все наши неприятности?

– А ты возьми и сама как следует подумай. Кому мы с тобой нужны, Вика? И что мы собой представляем? Ни-че-го. Мы обычные репортеры. А вот папаша твой в Москве большой человек…

– Я запрещаю тебе говорить плохо о моем отце, – резко одернула его девушка. – Ты ведь его совсем не знаешь. И не смей называть его «папашей»!

– Тихо, тихо, успокойся… Не хватало нам еще в этот момент с тобой поцапаться. Дай я все же закончу свою мысль. Так вот, не исключено, что чеченцы в обмен на твою жизнь потребуют у Сергея Алексеевича какую-то важную услугу. Или же заломят за тебя большой выкуп… Ладно, спи давай. Утро вечера мудренее.

Время тянулось мучительно долго. Они лишь изредка перебрасывались короткими фразами, в основном молчали и думали каждый о своем. К стоявшей на столе еде ни один из них и не притронулся.

Авдееву вскоре надоела эта игра в молчанку.

– Вика, как ты думаешь, сколько сейчас времени? Эти сволочи отобрали у меня часы.

– У меня тоже.

– Думаю, на дворе уже ночь. До утра они нас не тронут.

Как бы в опровержение его слов в коридоре вновь раздался шум шагов, затем «вертухай» зазвенел ключами.

– Толя, слушай меня внимательно, – скороговоркой произнесла Вика. – Мне понадобится твоя помощь. И еще… В туалет не просись, понял?

Авдеев уже успел принять вертикальное положение. Он посмотрел на девушку и удивился тем разительным переменам, которые произошли в ее облике. Слезы высохли, а лицо было спокойным, на нем не осталось и следа недавних переживаний. Это была прежняя Вика Строганова, та самая молодая женщина, которую он уже успел неплохо изучить, – волевая, целеустремленная и весьма энергичная натура.

– Ты это о чем? – опешил от неожиданности Авдеев.

– Скоро узнаешь, – загадочно произнесла девушка.

На пороге камеры стоял Руслан Закаев, в недавнем прошлом командир батальона смертников, а в настоящее время заместитель командующего Восточным фронтом Республики Ичкерия. Ни одному из журналистов не доводилось прежде с ним общаться, но его лицо часто мелькало в репортажах о чеченской войне, так что они представляли себе, с кем им придется иметь дело.

– По глазам вижу, узнали.

У Закаева был вид человека, который умеет повелевать. В прошлом капитан милиции, он в девяностом году совершил тяжкое преступление, за что получил двенадцать лет строгого режима. В конце 94-го ему удался побег из Иркутской спецзоны. Это был первый и последний случай такого рода.

– Страшно?

Суровое лицо Закаева на мгновение осветила улыбка.

– Не нужно меня бояться. Я не причиню вам зла.

Его взгляд переместился на стол с нетронутой пищей.

– Напрасно. Не уважаете наши законы. На первый раз, так и быть, я вас прощаю.

Он сделал шаг в сторону и приказным тоном скомандовал:

– На выход!

Когда журналисты вышли в коридор, последовала очередная команда:

– Лицом к стене! Ноги на ширину плеч! Саит, обыщи их.

Кроме Закаева, в коридоре находились еще два боевика. Один из них, с повязкой на руке, был старым знакомым. Позади них стоял старик, исполнявший, очевидно, функции надзирателя.

– Только попробуйте ко мне прикоснуться! – прошипела Вика.

В этот момент она поразительно походила на королевскую кобру, которая раздула капюшон и готовится нанести смертельный удар.

Закаев смерил всю ее взглядом, от макушки до кроссовок, и неожиданно рассмеялся.

– Ты даже красивее, чем о тебе рассказывали. Почему ты такая сердитая? Не нужно хмуриться, а то быстро состаришься. Ладно, оставьте ее. А этого, – он показал рукой на Толю Авдеева, – как следует обшмонайте.

Покончив с процедурой обыска, Закаев негромко поинтересовался:

– Воды попить? Нужду справить? Нет?

Он с удивлением посмотрел на журналистов.

– Ну, как знаете…

Им крепко связали руки, затем, поддерживая под локти, вывели наружу. На дворе стояла глухая ночь. Кое-где мерцали огоньки, но их было мало. Вокруг царила тишина, лишь изредка в разных углах полуразрушенного города перебрехивались собаки. Погода успела перемениться, небо почти сплошь было затянуто тучами. Со стороны гор порывами налетал ветер. Последние дни здесь стояла жаркая погода, но уже сейчас было ясно, что новый день обещает быть пасмурным и прохладным.

– В машину, – негромко скомандовал Закаев.