Лев Пучков - Пасынки Джихада

А тут пока — полный ноль. На простые вопросы «зачем, почему, с какой стати?» ответов нет. Мотивация в полном ступоре.

— Я ж предлагал, — напомнил Петрушин. — Надо было соглашаться. Завезли бы на пустырь, через десять минут уже знали бы, кто это такие и чего им тут надо.

— А если они такие крутые и дернулись бы — там же и удавили бы, — поддержал Вася. — И не было бы сейчас никаких трупов и комиссий…

Петрушин с Васей тоже угрюмы, но по-своему. Костя называет это фрустрацией. Драйв присутствует, а возможности удовлетворить его нет. То есть, по идее, надо бы куда-то там подползти, тихо полежать, притворившись сучком, затем молниеносно прыгнуть и по-быстрому всех перерезать. Или перестрелять в упор с дистанции кинжального огня. А потом с полным душевным удовлетворением можно ехать на базу, плотно жрать, сосать сгущ и спать двенадцать часов кряду. Но сейчас куда ползти, за кем следить и кого резать — совершенно непонятно. Полнейшая фрустрация.

— Не знаю, — Иванов устало потер веки и зевнул. — Столько всего навалилось, ничего непонятно, версии какие-то… Короче, вот так сразу я не готов… Давайте завтра с утра. Глядишь, что-нибудь да придумаем. Знаете, как говорят: утро вечера мудренее.

— Ну тогда по триста? — Глебыч лукаво прищурился и потащил из-под кровати сумку, в которой отчетливо что-то звякнуло. — День был непростой, расслабиться не помешает.

— По сто пятьдесят, не более, — покачал головой полковник. — Завтра спозаранку нам всем нужны будут свежие головы. Так что не будем злоупотреблять…

За ночь никто ничего не родил. Была, знаете ли, надежда на Иванова и Костю — с ними это случается. Ночью страдают бессонницей, ходят туда-сюда (Иванов еще и кофе пьет, крепкий — ложка стоит), а утром — бац себя по лбу! Типа, полная эврика. Собирайтесь, едем туда-то, пришло время лежать в засаде, красться, вязать и так далее.

За завтраком Иванов велел всем немедля ковыряться в блокнотах и звонить куда ни попадя (во время московской эпопеи [15] См. «Поле битвы — Москва». мы все приобрели мобильные телефоны — в зоне БД не пользуемся, а теперь вот пригодились). Иными словами, надо было поднять все возможные контакты в этом городе. На сочувствие руководства, сами понимаете, рассчитывать нам не приходилось, довольствоваться придется только личными связями и знакомствами. Ситуация несколько странная, но вполне знакомая: несмотря на высокое покровительство, при живой работе на «мирной земле» почему-то всегда приходится обходиться преимущественно своими силами.

Через некоторое время контакты были с грехом пополам подняты: в части, касающейся Глебыча, Кости, Петрушина и Иванова. У остальных ничего не нашлось. Впрочем, Иванов и этим остался доволен, тотчас же нарезал всем делянки, и мы отправились работать.

Наш инженер опять оказался самым полезным — на этот раз не в плане поработать руками, а насчет знакомств. Глебыч у нас помимо всего прочего ЗМС (заслуженный мастер спорта) по военно-прикладному застолью. Это особый вид спортивного состязания, и от нормальных гражданских банкетов он отличается так же, как самопальный сельский «первач» от натурального французского «Наполеона». Если покопаться в архиве событий, наш мастер крепко сиживал со множеством «нормальных пацанов», бывших в тот или иной период в командировках в зоне боевых действий. «Пацаны», как правило — разные начальники, военные и ведомственные, в чине майора и выше. И все, с кем он сидел за столом, понятное дело, становились для него «корешами».

Очередной кореш, координаты которого сапер отыскал в своем необъятном ежедневнике, оказался командиром местного ОМОНа. Глебыч с ним быстренько «перетер» и заверил: товарищ хоть и несколько в стороне от мероприятий оперативно-розыскного характера, но обещал все организовать. Тут же было дано подтверждение: приятель Глебыча сообщил по телефону основные параметры суточной милицейской сводки, в которой были некоторые цифры, заинтересовавшие Иванова. А именно — количество и состав граждан, задержанных в течение этих суток за разные провинности.

В общем, Глебыч с Лизой при поддержке командира ОМОНа отправились в поход по изоляторам и другим местам временного содержания этих самых граждан, задержанных за разные провинности. Потому что выяснилось, что граждан этих — целый табун, а их единственной провинностью было то, что они оказались лицами кавказской национальности и попытались выехать за пределы Пятигорска после объявления общегородской тревоги.

В связи с этим возникала этакая малюсенькая надежда. Вернее, целых две надежды, если будет позволительно так выразиться.

Первая: что, если судьба не окончательно повернулась к нам задом и эти злобные «диверсанты» таки угодили в сети заградительных мероприятий?

Вторая: если первая надежда оправдалась и мы вообще везунчики… Вдруг случится так, что местные опера и дотошные товарищи из ФСБ ввиду малого количества исходной информации пока что не успели «прокачать» негодяев? Тогда нам останется только опознать их и взять под белы рученьки. И все проблемы будут разом решены.

Впрочем, на это мы особо не рассчитывали, я же сказал, надежда была малюсенькая. Лиза взяла с собой мой ноутбук с обработанной записью — для опознания.

Опознание, вообще говоря, лучше проводить очевидцам, имевшим прямой визуальный контакт с объектом. То есть мне или Васе. Но мы видели этих хлопцев с семидесяти метров — это далеко для автоматического запоминания характерных черт (потому что с такого расстояния этих черт просто не видно!), а в бинокль мне удалось рассмотреть только спины и затылки. На обработанной мною записи картинка получилась вполне приличная — Лиза справится, она по этой части опытный товарищ. Нас же с Васей ждала другая работенка.

У Петрушина с Костей в дивизии служила целая куча приятелей, поэтому их туда и направили, разбираться с гипотетическими солдатами-аварцами. Была информация от ныне покойного Братковского: Руденко якобы обещал помочь своим «гостям» перевести их детей из Пятигорска в Махачкалу. Дети эти якобы служили срочную в дивизии. «Якобы» и «гипотетическими» — потому что пока ничего не подтвердилось и очень может быть так, что это всего лишь легенда. С этим предстояло разобраться.

Вася Крюков должен был поработать по профилю. А именно: потихоньку исследовать подступы к дивизии.

— Ты смотри там, чтобы не подстрелили ненароком, — предупредил его Иванов. — Часовые — ладно, но если усиление не сняли, на каждой крыше по огневой точке…

Вася пренебрежительно хмыкнул и дернул плечиком. За кого вы меня держите, полковник?

Уже при поверхностном анализе хроники событий отчетливо вырисовывалась некая необъяснимая свистопляска со временем. Вот смотрите: мы поговорили с Братковским и поехали на Юбилейную. Приехали — там трупы. Потом поехали в дивизию — там тоже трупы. И, как выяснилось, не в унисон с нашим прибытием эти трупы образовались, а несколько до того.