Гарольд Койл - Крещение огнем

Прекрасно зная, что гигиенические пакеты — не тот предмет, который можно получить у сержанта, ведающего снабжением роты, или у батальонного интенданта, Нэнси решила пока обой­тись перевязочным материалом. Зайдя в заросли кустов, росших метрах в ста от расположения взвода, она вскрыла личный пакет первой помощи, достала из него большую повязку, воспользо­вавшись ею вместо гигиенического пакета. Всю первую полови­ну дня Нэнси как-то обходилась, но ближе к вечеру почувство­вала, что марлевая повязка промокла. И если с неприятными ощущениями еще можно было как-то смириться, то скрыть уси­ливающийся запах она никак не могла. Неприятности усуіубля- лись теснотой в башне "Брэдли" и техасским зноем.

Раньше или позже придется сменить повязку. Только на что — вот в чем вопрос. Можно, конечно, использовать новую — в аптечке первой помощи, которой укомплектована "Брэдли", их несколько. Только вот экипаж может ее не понять, ведь аптечка находится в машине не зря. Если начнутся боевые действия, ее содержимое может оказаться жизненно необходимым. И никто, даже самый лояльный член экипажа, не одобрит ее действий. Их не касается, что она сделает со своим собственным пакетом, но аптечка первой помощи принадлежит всем.

Пока они резво катили по. дороге, не обращая внимания на случайные "легковушки" и "пикапы", которые шарахались, ус­тупая путь двадцатилятитонной бронированной махине, Нэнси Козак продолжала лихорадочно искать выход. Взять туалетную бумагу? Нет, не подойдет. Подружка из Уэст-Пойнта как-то раз попробовала этот вариант на полевых учениях. Туалетная бума­га моментально пропиталась кровью и раскисла. Был еще один выход — тряпье, которым пользовались для протирки оружия и проверки уровня масла в системах "Брэдли" — но тоже не луч­ший: почти все тряпки были уже грязными.

Когда БМП одолела очередной поворот дороги, Нэнси поня­ла, что ее молитвы услышаны. Впереди, меныце чем в сотне метров, показалась заправочная станция с открытым допоздна магазинчиком. Повеселев, она включила интерком и крикнула водителю, чтобы он остановился у заправки.

Удивленный приказом лейтенанта и ее взволнованным голо­сом, водитель Луи Фридмен круто взял руль вправо и въехал на стоянку заправочной станции, едва не задев стоявший у бензо­колонки "пикап". Как только "Брэдли" остановилась, Козак спу­стилась в башенку, сняла шлемофон и, схватив куртку и кевларовую каску, приготовилась выйти наружу.

Стрелок, сержант Терри Тайсон, недоуменно посмотрел на нее:

— Что случилось, лейтенант? Куда это вы?

Нэнси попыталась изобрести какой-нибудь повод: мол, хочу что-то там проверить, но передумала. Посмотрев сержанту в гла­за, она выпалила:

— Если вы непременно хотите знать, то мне нужно зайти в магазин купить гигиенические пакеты.

Несколько секунд они молча глядели друг на друга. Наконец до сержанта дошел смысл сказанного.

— Все в порядке, лейтенант. Просто я должен знать, что от­ветить командиру, если он выйдет на связь.

Нэнси вытаращила глаза:

— Если командир спросит, не говорите ему, почему мы оста­новились.

— Что же ему сказать?

— Да все, что хотите! Скажите, что я пошла проверить пози­цию другого взвода или еще что-нибудь. В конце концов, скажи­те ему, что я пошла в туалет. Придумайте что угодно, только...

— Ладно, лейтенант, не волнуйтесь. Я вас прикрою.

Козак улыбкой поблагодарила сержанта и, подтянувшись, вылезла из открытого люка. Когда она ушла, Фридмен обратил­ся к Тайсону по интеркому:

— Куда пошла наша лейтенантша?

— Она потекла, и ей понадобились прокладки.

Фридмен не понял, что прозвучало в тоне сержанта — недо­вольство или нетерпение. Снова включив микрофон, он решил подразнить Тайсона:

— А я-то думаю, чем это пахнет?

— Господи, Фридмен, ты что, не знаешь, как пахнет баба в жаркий день?

— Отчего же, сержант. Знаю, но в "Брэдли" я еще с этим не сталкивался.

Тайсон ехидно парировал:

— Тогда добро пожаловать в новую армию. Здесь ты быстро к этому привыкнешь.

— А что? Ничего страшного. Если уж я столько месяцев тер­плю, как ты портишь воздух, то как-нибудь переживу и это. Пусть только сама их выбрасывает.

Увидев, что лейтенант Козак с довольной улыбкой выходит из магазина, держа пакет подмышкой, Тайсон не стал отвечать Фридмену. Он просто наблюдал за лейтенантом и думал: удастся ли ему когда-нибудь привыкнуть к ней? Может, это далось бы легче, будь она дурнушкой. Тогда ему, хотя бы, не пришлось то и дело скрывать возбуждение, когда они сидят бок о бок в тес­ной двухместной башне "Брэдли".

Взобравшись наверх, Козак поставила мешок и вынула из него две банки охлажденной содовой воды. Одну она протянула Фридмену, другую — Тайсону. Подавая банку сержанту, она улыб­нулась:

— Спасибо, сержант. Благодарю, что прикрыли.

Открывая банку, Тайсон улыбнулся в ответ:

— Нет проблем, лейтенант. Ведь мы, как-никак, один эки­паж. Верно, Фридмен?

Глотнув содовой, Фридмен взглянул на Козак, потом — на Тайсона. "Да уж, экипаж подобрался — что надо", — подумал водитель. Он — чернокожий парень из Кливленда, Тайсон — деревенщина из Джорджии, а лейтенант — двадцатидвухлетняя девица из какого-нибудь чистенького обеспеченного пригорода. И вот они втроем сидят на самой границе Техаса и попивают содовую. Вслух же он сказал:

— Еще бы, сержант. Так оно и есть.

Ни одна тактическая ситуация не имеет проверенного решения.

Джордж П. Паттон

Ни у Альвареса Коллеса, ни у его брата Хулио не было ни малейшего намерения послужить поводом для начала войны. Этим утром у них была только одна цель — ограбить банк, и им каза­лось, что сделать это в Америке будет проще простого. Ведь банков в Южном Техасе — пруд пруди, охраняются они слабо, а расположены, большей частью, вблизи главных дорог и шоссе. "Плевое дело, — убеждали они двух своих дружков. — Нужно только войти в любое пригородное отделение банка, пригрозить служащим пистолетом — и за пять минут у нас будет больше денег, чем мы сумеем заработать на доставке пиццы за пять лет".

Альварес, старший из братьев, легко сумел убедить младшего в реальности своего плана. А двух друзей, уставших маяться в трущобах Южного Техаса, уговаривать почти не пришлось. Про­жив в Америке два года, они усвоили несколько суровых истин. Первая из них гласила: хоть они, колумбийцы, и принадлежат к европеоидной, то есть белой расе, все равно в Америке их никто не будет считать белыми, Втораія истина несколько уравновеши­вала первую. Расхожая мудрость гласит, что деньги уравнивают всех. Имея деньги — а деньги сами идут в руки к тем, кто доста­точно смел, чтобы их взять, — они могли бы жить не хуже белых.