Елена Караваешникова - Офицеры

Не снижая скорости, на ободах, машина влетела в открытые ворота резиденции.

У Аль-Хаадата тряслись колени. Он едва держался на ногах, распространяя едкий, как от саранчи, запах перегоревшего виски и гормонов страха.

— Я знал, что здесь ад, но не представлял, что это так, — пробормотал он.

Лица Ставра и Шуракена одинаковым движением повернулись к нему, и Аль-Хаадат увидел, что русские спецы улыбаются. Коричневые от загара лица были прорезаны оскалом белых молодых зубов. Они вообще часто улыбались, только надо было правильно понимать их улыбки.

— Поигрались, а теперь придется немного поработать, — сказал Шуракен.

Не обращая внимания на Аль-Хаадата, он открыл заднюю дверцу «тойоты» и выкатил два запасных колеса.

Сначала генерал Агильера не проявил особого интереса к Аль-Хаадату. Ничего о нем не зная, он думал, что ливиец просто мелкий торговец оружием, не собирался особо утруждать себя из-за сделки в двести — триста тысяч долларов. Но когда Аль-Хаадат заявил о полномочиях вести переговоры о такой партии оружия, которой можно было вооружить небольшую армию, генерал заволновался, как хозяйка борделя, почуявшая шанс пристроить всех своих девочек. И действительно, для того чтобы удовлетворить аппетит Аль-Хаадата, генералу пришлось бы подчистую вымести армейский склад на основной базе «Стюарт». Сделка тянула на семьдесят миллионов американских долларов, в которых собственная доля генерала Агильеры составляла четвертую часть.

Генерал Агильера пригласил ливийца на ужин и предложил ему остаться в резиденции на ночь.

Назавтра он пообещал включить его автомобиль в состав сильного конвоя, который отклонится от своего маршрута, чтобы проводить ливийца на аэродром. Аль-Хаадат весьма церемонно поблагодарил генерала.

Вызвав начальника охраны, генерал Агильера приказал ему позаботиться о русских спецах, сопровождавших Аль-Хаадата.

— Устрой русских и следи, чтобы они не шлялись по дому и не совали носы куда не следует.

Спецам отвели комнату на первом этаже в правом крыле виллы. Она была обставлена, как номер в гостинице среднего класса. В окно нельзя было увидеть ничего, кроме зарослей одичалого парка и фантастической красоты дерева — с тонких гибких ветвей до самой земли свисали гирлянды ярко-желтых цветов. Снаружи окно было забрано красивой кованой решеткой. Кондиционер продувал комнату ледяным сквозняком.

После жаркого дельца, в котором они сегодня побывали, Ставр и Шуракен не могли пожелать себе ничего лучше. Спецы содрали пропотевшую амуницию, оставшись в одних трусах. Шуракен растянулся на диване, ноги положил на подлокотник и подсунул под них подушку, чтоб было повыше. Ставр оккупировал одно кресло и вытянул на второе свои сухие и стройные, как у теннисиста, ноги. Пощелкав пультом, спецы нашли подходящую англоязычную программу по телевизору. Через полчаса слуга принес жареное мясо с овощами, бутылку приличного джина и несколько запотевших бутылок минеральной воды.

На джин спецы не налегали, выпили понемногу, чтобы только почувствовать, как огонь разливается по жилам. Здесь было не то место, чтобы рисковать ясностью головы. В этой бешеной стране нигде нельзя было чувствовать себя в безопасности, и меньше всего — в логове Джошуа Агильеры, которого спецы между собой называли генерал Джорик.

Устроив всех гостей так, чтобы они находились под постоянным контролем, и предоставив им соответствующий их статусу комфорт, генерал Агильера отбыл в секретную ночную экспедицию. Его сопровождали «черные ягуары» — личная охрана, состоящая из самых бесстрашных и преданных боевиков, обученных русскими специалистами — предшественниками Ставра и Шуракена. Как водится, генерал щедро осыпал их милостями и карал с особой жестокостью. Желая выразить Аль-Ха-адату как выгодному деловому партнеру свое особое расположение, покидая резиденцию, он отдал слугам распоряжение, которое, по его мнению, ливиец должен был особенно высоко оценить.

Аль-Хаадат переоделся в шелковую пижаму и улегся в помпезную, как в шикарном борделе, постель, занимавшую полкомнаты. На пороге спальни бесшумно появился слуга. Он поклонился и, подождав, пока Аль-Хаадат соизволил обратить на него внимание, сказал, что, исполняя волю своего господина, он привел гостю женщину.

Другой слуга втолкнул в спальню белую девушку. Как отпрыск правящего клана, генерал Агильера учился в Европе, и, глядя на наряд девицы, нетрудно было догадаться, в каких заведениях сформировалось его представление о прекрасном. Узкий лоскуток трусиков, пояс и чулки с широкими манжетами, бюстгальтер с алмазной застежкой между грудями — вся эта амуниция из белого кружева откровенно просматривалась сквозь полупрозрачную тунику, отделанную пухом. Проститутка была юная, стройная, со свежей, ослепительно-белой кожей. Блондинка с голубыми глазами, она была бы настоящей красоткой, если б не бледное, насмерть перепуганное лицо. Она смотрела так, что казалось: только дотронься — заорет, а то и исцарапает, как дикая кошка. Во всем, что не касалось бизнеса, Аль-Хаадат был человеком изысканным, дома его ждал нежный, искусно обученный мальчик, и возня с затравленной черномазым мерзавцем проституткой не сулила ему никакого удовольствия.

— Уведите ее, — сказал он, — я не люблю европейских женщин.

Слуга схватил девушку за руку и потащил к двери. Но тут Аль-Хаадату пришла в голову замечательная мысль.

— Подожди, — остановил он слугу. — Господин генерал прислал мне эту женщину, значит, я могу распоряжаться ею по своему желанию?

— Да, господин.

— В таком случае отведите ее к коммандос, которые сопровождали меня сюда. Они молодые свирепые самцы. Женщина — это как раз то, что им сейчас больше всего нужно. Скажите им, что это я прислал ее.

Слуги увели девушку. Очень довольный своим великодушием, Аль-Хаадат погрузился в обдумывание сомнительных моментов в сделке с генералом Агильерой.

Оружие спецам пришлось сдать охране, но индивидуальные рации у них остались. Они связались со штаб-квартирой русской военной миссии. Советника на месте не оказалось, ответил его секретарь и переводчик Димка. Ставр и Шуракен сообщили, что сидят под замком на вилле генерала Агильеры и домой вернутся только завтра после отбытия купца. Догадаться о цели визита Аль-Хаадата не составляло труда. Спецы уже давно поняли, что через Сантильяну валом вдет на продажу оружие, но они считали, что это не их вопрос, и чем меньше они будут знать об этих делах, тем дольше проживут.

Спецам принесли ужин и очередную бутылку джина, хотя за обедом к спиртному они почти не притронулись. (Слуги, допившие джин, были им за это весьма признательны.) Ставр и Шуракен с профессиональным интересом смотрели американский боевик о работе спецслужб, когда в дверь вежливо постучали, затем щелкнул замок, она открылась, и… у парней отвалились челюсти. На пороге стояла стройная блондинка в какой-то туманной накидушке и кружевных лоскутках, скорей обозначающих, чем прикрывающих самые интересные места. Одна из черных физиономий, маячивших за ее спиной, кажется, открывала рот и издавала какие-то звуки, но Ставр и Шуракен временно утратили способность понимать человеческую речь. Черт знает, как давно они не видели ни одной белой женщины, кроме семи католических монашек. Повстанцы захватили их в заложницы и пытались обменять на дизель-генератор. Как специалистам по антитеррористическим операциям Ставру и Шуракену приказали их освободить. Спецы отбили монашек и вручили их представителю Красного Креста не оскверненными даже в мечтах.