Елена Караваешникова - Офицеры

За этим гигантским термитником начинался проспект Независимости. Справа и слева, налезая друг на друга, беспорядочно теснились грязные бараки, хижины, слепленные из глины, крытые гофрированным железом, пучками слоновьей травы и просто картонной упаковкой. На обочинах торговали фруктами, курами и краденой гуманитарной помощью. Тут можно было купить любые продукты, лекарства, наркотики, оружие и боеприпасы к нему. На железных решетках жарили недозрелую белую кукурузу и рыбу. Тощие, жилистые черные люди толклись на дороге. Почти каждая женщина несла за спиной ребенка, еще один, два, а то и больше цеплялись за ее цветастую юбку, при этом все африканки были беременны. Помятые ржавые машины непредсказуемо двигались в любых направлениях, не признавая никаких правил дорожного движения. Сантилья-на — это война, битые машины и поголовно беременные женщины.

Шуракен осторожно пробирался через толчею на дороге, стараясь по возможности не возбуждать местное население. Следом за низкой и плоской, как черепаха, «тойотой» катил раздолбанный «форд» с национальными гвардейцами, как обычно, находящимися под парами рома и местным наркотиком.

Поперек дороги трое мужчин толкали заглохшую машину. Шуракен сбросил скорость, чтобы объехать их и не задеть при этом другую машину, с куриным выводком в плетеной клетке на капоте. И тут он услышал глухую дробь, словно кто-то застучал по борту костяшками пальцев.

«Поехало», — подумал Шуракен.

При первых выстрелах население мгновенно исчезло в узких щелях между бараками и хижинами. Брошенная машина перекрыла дорогу.

Грохот установленного на крыше пулемета, вибрация руля и корпуса «тойоты» вошли в голову и грудь Шуракена. Он увидел, как пулеметные очереди буквально режут на куски машину, загородившую дорогу. Он утопил в пол педаль газа. Рванувшаяся вперед «тойота» протаранила обломки машины и раскидала их.

Случайные выстрелы вызвали обычную реакцию. Женщины и дети исчезли. А мужчины забрались в свои насиженные гнезда, обложенные мешками с песком и вонючими тюфяками, похватали оружие и начали палить по машинам.

Под действием кхата и паров рома, бутылка с которым передавалась из рук в руки, национальные гвардейцы были готовы завоевать Америку. Но как только над их головами засвистели пули, они попадали на дно кузова. «Форд», едва не опрокинувшись, развернулся поперек проспекта и исчез в облаке выхлопных газов.

Боковым зрением Ставр видел этот «оперативный отрыв». Шуракен тоже видел его на мониторе, служившем зеркалом заднего вида. На их со Ставром жаргоне такой маневр назывался «колеса отлетают». Но они здесь и не такое видели. При штурме повстанческого лагеря они в считаные секунды оказались в одиночестве против тридцати бандитов, а от взвода гвардейцев остались только пустые камуфляжи. Это моментальное испарение не было ничем сверхъестественным, просто солдаты имели обыкновение носить под военным обмундированием гражданское тряпье. Если «колеса отлетают», быстрей всего они отлетают именно в таких ситуациях, поэтому спецы без эмоций отнеслись к отвалу прикрытия.

— На пол! Мордой вниз и молитесь Аллаху! — не оборачиваясь к Аль-Хаадату, заорал Шуракен.

Скорость — это шанс остаться в живых. Педаль газа влипла в пол.

Когда смотришь через прицельную планку пулемета, все, что ты видишь, становится «картинкой прицела». Так Ставр и воспринимал сейчас окружающую действительность.

Заметив характерную вспышку, сизый дым и облако пыли, взметнувшееся от реактивного снаряда, Ставр всаживал очередь туда, где их засекал. Пляшущие огни автоматов его мало волновали: обычные пули не пробивали корпус «тойоты». Но снаряд, пущенный из ручного противотанкового гранатомета, прожег бы ее броню огненным стержнем и разорвался внутри, как шаровая молния.

В задачу Ставра не входило поливать огнем все живое, но человеку с базукой или гранатометом не стоило рассчитывать на его гуманность. Увидев, как прямо по курсу из-за угла выскочил бандит с трубой гранатомета на плече, Ставр поймал его в перекрестье прицела и нажал на спуск.

Очередь разорвала бандита пополам, но за мгновение до этого он все же успел выстрелить. Снаряд пронесся над головой Ставра и отправился дальше искать свою жертву.

Шуракен проскочил зону обстрела и вывел машину из пригорода. Ставр подтянулся на руках и сел на край люка.

— Ты в порядке? — крикнул ему Шуракен.

— Кажется, да.

— Есть убитые?

— Могу подтвердить только одного. Черт! Это еще что такое?

— Похоже, разборка между бандитами.

На бешеной скорости «тойота» приближалась к кольцевой развязке. Вправо дорога вела на аэродром, влево — к резиденции генерала Агильеры. На развязке нос к носу стояли две банды. При появлении «тойоты» они отвлеклись от своих дел и сейчас смотрели, как она приближается. Вдруг, словно им кто-то свистнул, черные головорезы бросились под прикрытие машин и полуразрушенной каменной будки. Они обладали исключительной, на уровне рефлекса, способностью объединяться при виде добычи.

Ставр услышал сухой треск — так трещит брошенный в костер валежник — и увидел желтые вспышки. Он обрушился в люк и схватился за пулемет.

Две машины, стоявшие в центре развязки, начали разлетаться на куски. У одной из них рванул бензобак. Укрывшиеся за машинами бандиты попрыгали в придорожную канаву.

На огромной скорости «тойота» влетела в левый поворот. Ставра отбросило на край люка, и если бы не бронежилет, он бы сломал пару ребер. В пассажирском отсеке Аль-Хаадат, как кегля, закатился под сиденья.

Бандиты вылезли из канавы и начали стрелять по колесам. Обе передние шины были пробиты. Но «тойота» неслась вперед, яростно шлепая по асфальту лохмотьями разорванных покрышек.

Из багрового пламени и черного дыма, клубящегося над развязкой, выскочил «пикап». Над крышей кабины торчала какая-то здоровенная пушка. Ставр не мог определить, что это, но, судя по всему, она вполне была способна наделать дыр в их бронированном панцире.

Ставр полез к задней двери машины. Он крепко выматерился, споткнувшись о жирную задницу Аль-Хаадата.

Гонясь за «тойотой», как за буйволом, бандиты с азартом диких охотников лупили по ней из автоматического гранатомета. В конце концов они, наверное, подбили бы ее, если б могли заниматься этим увлекательным делом достаточно долго и безнаказанно.

Но Ставр открыл амбразуру в задней дверце и выдвинул в нее ствол тяжелого пулемета, снятого со штурмового вертолета Ми-24. Он дал первую пристрелочную очередь, и бандиты моментально сообразили, что за этим последует. Они резко сбавили скорость и постарались набрать дистанцию, безопасную с их точки зрения. Они понимали силу и, получив отпор, сразу теряли интерес к опасному противнику.