Елена Караваешникова - Офицеры

Черные исчезли. Дверь за спиной девушки закрылась. В комнате повисла тишина штиля, предшествующего первому шквалу бури. Слышно было только, как шелестит кондиционер.

В первый момент при виде белых мужчин на лице девушки промелькнуло выражение, похожее на радость. Но она поняла, что попала из огня да в полымя, и теперь с ужасом смотрела на двух полуголых мужиков, здоровых, как жеребцы. Они остолбенели при ее появлении, но, похоже, уже начали приходить в себя и осознавать, как им повезло.

— Черт возьми, какие гости в нашем доме! Откуда ты здесь взялась, детка? — по-английски спросил Шуракен, садясь на диване.

— Не бойся, — улыбнулся девушке Ставр, — мы кусаемся, но очень нежно. Давай, смелей заруливай к нам. Как тебя зовут, куколка?

Девушка переводила напряженный — взгляд с одного на другого, словно пытаясь понять, что они говорят. Сквозь страх в бледном лице читалась безнадежная решимость защищаться. Как только Ставр сделал движение вылезти из кресла, она закричала:

— Не трогайте меня! Ну пожалуйста, не трогайте меня!

Кричала она по-русски.

В комнате повисла странная тишина, которая наступает после внезапного раската грома или выстрела. Потом Шуракен, теперь тоже по-русски, очень спокойно и неожиданно мягко спросил:

— Как тебя зовут?

— Наташа.

— Ты наша, русская?

— Да. А вы… вы?

— Мы тоже.

Наташа бросилась на шею Шуракена, который сидел ближе Ставра, и разрыдалась.

— Похоже, наступил сезон дождей, — сказал Ставр.

«Приглашаются девушки до 26 лет в Швейцарию для работы в кабаре и ночных клубах в качестве топ-лес-танцовщиц (без интима), з/плата от 3000$ в месяц. Представитель в Москве», далее следовал телефон. Такое объявление прочитали в рекламной газете «Из рук в руки» пять девушек. Они были выпускницами хореографического отделения Института культуры, в новые, особенно трудные для артистов времена зарабатывали на жизнь, танцуя в московских клубах и ресторанах. Возможность поехать за границу и заработать наконец приличные деньги показалась им весьма заманчивой. Жанна, исполнявшая в маленьком ансамбле роль главного администратора, позвонила по указанному в объявлении телефону. Приятный женский голос ответил, что отбор производится на конкурсной основе. Изложив основные требования, дама на другом конце телефонного провода записала группу на просмотр. Девочки приложили максимум усилий, чтобы продемонстрировать себя в лучшем виде, и их надежда сбылась — с ними подписали контракт. Бывалая дама, менеджер фирмы-посредника, заверила девушек, что взаимоотношения с мужчинами останутся их личным делом. После этого она забрала паспорта для оформления выездных документов. К их удивлению, день вылета был объявлен очень быстро, очевидно, в отделе виз в швейцарском посольстве у фирмы все было схвачено. Девушек пригласили в офис, где не без элегантности, но по-деловому коротко отметили их отбытие парой бутылок шампанского и тарелочкой сандвичей, после чего топлес-танцовщиц усадили в микроавтобус. Девушки немного забеспокоились, когда обнаружили, что везут их не в Шереметьево. Но сопровождавшая их дама-менеджер объяснила, что поскольку фирма берет на себя транспортные расходы, то за ней остается право эти расходы по возможности сократить. Через некоторое время она предупредила, что сейчас они будут проезжать через КПП военного аэродрома, и попросила девушек задернуть шторки на окнах и не разговаривать. Танцовщицы улетели на армейском транспортном самолете, тяжело груженном каким-то оборудованием в зеленых ящиках. Девушкам это даже понравилось, потому что выглядело как начало увлекательных приключений. Летчики устроили их в жилом отсеке за кабиной управления и развлекали как могли, даже сажали за штурвал самолета, предварительно поставив его на автопилот. Единственной неприятной деталью было ведро, предназначенное для отправления естественных нужд, стоявшее за герметично закупоренной дверью в грузовой отсек. Девушки решили, что ни за что не воспользуются этим противным ведром. Но когда одна за другой подружки были вынуждены выскользнуть из кабины в транспортный отсек, где на переборках наросла белая плесень инея, они вдруг притихли. Девушки поняли, что летят слишком долго.

Наконец самолет приземлился. Девушки спустились по трапу, опущенному из кабины низко сидящего над бетонкой тяжелого транспортника, и поняли, что они не в Швейцарии. Над бетонкой дрожал и струился раскаленный воздух., С одной стороны в знойном мареве виднелись хищные силуэты военных вертолетов. С другой — за рядами колючей проволоки на горизонте поднимались фиолетово-зеленые силуэты гор.

По взлетно-посадочной полосе к самолету подкатили два белых «мерседеса», никелированные решетки радиаторов и трехлучевые звезды на капотах ослепляли, сверкая под лучами солнца. Из «мерседесов» вылезли увешанные оружием негры в камуфляжной форме, их головы были обмотаны черными шелковыми платками, полотнищами спускавшимися сзади на шею. При виде них девушек парализовал шок.

Танцовщиц доставили в резиденцию генерала Агильеры. Несколько дней они не видели никого, кроме высохших некрасивых негритянок, которые обслуживали их. Генерал был занят делами. Он воевал с повстанцами. При этом национальная гвардия несла ощутимые потери боевой техники, потому что надо было списывать оружие, которое он получал из России и продавал всем, кто готов был платить за него.

Но однажды дверь помещения, в котором держали русских танцовщиц, распахнулась, и на пороге девушки увидели крупного, иссиня-черного мужчину в военной форме. Генерал вернулся из джунглей, где он разорил и сжег деревню, в которой засели повстанцы. Его широкие ноздри еще раздувались от запаха пороха и горящих травяных хижин. Он был особенно не в духе, потому что повстанцы на этот раз успели удрать, оставив на растерзание национальным гвардейцам несколько трупов, одетых в смесь гражданского тряпья и тропического камуфляжа. Трупы оказались заминированными, и пятеро людей генерала Агильеры подорвались, когда попытались раздеть труп и, по своему обычаю, изуродовать его.

Если б, вернувшись из джунглей, генерал Агильера не был так взбешен и пороховой дым, смешанный с вонью горящего человеческого жилья и запахом крови, не разъедал ему ноздри, все, может быть, обернулось бы не так ужасно.

Генерал посмотрел на девушек глазами, подернутыми кровавой пленкой, как у плотоядного животного. Их страх, беззащитность и белая, светящаяся кожа привели его в ярость. Он схватил первую попавшуюся, разодрал на девушке платье и изнасиловал под дикие вопли «черных ягуаров», везде следовавших за ним по пятам. Он с такой силой всаживал в нее свой таран, словно хотел, чтобы девушка раскололась пополам — как в африканских сказках раскалываются от ярости мужчин женщины, вырезанные из черного дерева. Но она потеряла сознание, и генерал с отвращением бросил ее.