Богдан Сушинский - Правитель страны Даурия

– Но видите ли… – пытался возразить Бакшеев, однако генерал резко прервал его:

– Поэтому прекрати рассказывать мне байки о всяком там казачьем неудовольствии да наводи порядок в войсках и на вверенной тебе штабом армии территории. Сабельно, твердой, кровавой рукой наводи! – потряс он перед лицом генерала своим багровым волосатым кулаком. – Иначе вынужден буду задаться вопросом: «А на своем ли ты месте, энерал-казак?! Способен ли ты наладить этот самый порядок в нашей Казачьей Семёнии?!»…

Бакшеев не испугался. Он знал, как главком тщательно собирал в своём особняке все, что имело хоть какое-то отношение к его собственной персоне. Человек, так рьяно заботящийся об увековечивании личного имени, по его мнению, вряд ли будет по-настоящему ввязываться в уже проигранную его могущественными союзниками войну. А значит, скорее всего, найдет себе приют где-нибудь в Западной Европе.

Приходя к такому выводу, он всякий раз вспоминал о полковнике Курбатове и поручике фон Тирбахе, подозревая, что сейчас они как раз и готовят базу для появления в Европе своего покровителя. Причем появления вместе с архивом армии, её казной и всем прочим, дающим возможность безбедственно трудиться над своими полководческими мемуарами.

Но стоит ли в таком случае ждать, пока атаман сбежит со всеми атрибутами армии и с властью, данной ему еще Колчаком? Не лучше ли свергнуть его прямо сейчас и то ли казнить, то ли отпустить с богом, но уже в качестве отставного и разжалованного, а значит, безопасного и совершенно никому не нужного в Европе?

Задаваясь этим вопросом, генерал Бакшеев всякий раз останавливался на мысли, что Семёнова следует отстранить от командования, и сделать это нужно немедленно. Вот только на этой стадии своего бунта он и застревал, ни разу не сумев продумать хоть какой-нибудь более или менее действенный путь смещения. Слишком узким для такого оказывался его мозг.

– Разрешите, господин генерал-лейтенант, – появился в проёме ресторанной кабинки адъютант Семёнова полковник Дратов.

– Какого лешего?!

– Прошу великодушия, господин генерал-лейтенант, – Дратов был потомственным армейским кавалерийским офицером; к казачьей вольнице относился с недоверием и плохо скрываемым презрением, а потому всегда и везде предпочитал обращаться к главкому с употреблением его армейского чина, а не казачьего звания «атаман». – Но дело в том, что в штабе вас уже второй час дожидается полковник Родзаевский.

– И это позволяет вам, адъютанту, тревожить меня по столь мизерному поводу?! – налились кровью белесые глаза атамана.

– Я смею думать, господин главнокомандующий, – не дал выбить себя из седла старый кавалерийский рубака, – что Родзаевского давно можно было бы послать к черту.

– Так пошлите же его туда! – артистично воздел руки к небесам Семёнов.

– Но в таком случае, не получив вашего благословения, он не сможет послать в Россию группу диверсантов, отобранных из числа членов Русского фашистского союза.

Семёнов и Бакшеев переглянулись: атаман – победно, а его заместитель вопросительно, поскольку ему о подготовке диверсии ничего известно не было.

– Полковник решил, что группа уже полностью готова? – поинтересовался главком.

– Прошла все мыслимые и немыслимые в подобных случаях испытания. По крайней мере, так утверждает Родзаевский.

– Сабельно-сабельно! – расцвел атаман.

– По стопам ротмистра, князя Курбатова, значит? – растерянно молвил Бакшеев, чувствуя, как на данном этапе атаман явно переигрывает его, а главное, обнаруживая, что тот уже далеко не во всем доверяет своему заму.

Кстати, генерал-майор заметил: в последнее время полковник, этот новоиспеченный генсек своей партии, как-то слишком уж зачастил не только в штаб атамана, но и к тому в дом. А недавно адъютант Родзаевского и его личный секретарь поручик Ветров доставил в штаб Бакшеева целую библиотечку книжечек и несколько опубликованных генсеком статей, сопровожденных запиской автора: «Надеюсь, после прочтения моих книг придёт лучшее взаимопонимание. Поскольку, несмотря на кое-какие расхождения во взглядах, мы с вами всё же – единомышленники. К монархии – через фашизм! Слава Великой России! Генеральный секретарь Всероссийской фашистской партии, руководитель Русского фашистского союза полковник Константин Родзаевский» [38] Всероссийская (Российская) фашистская партия – создана в 1931 году в Харбине, генеральный секретарь партии – полковник К. В. Родзаевский. В 1934 году в Иокогаме РФП и Всероссийская фашистская организация А. А. Восняцкого образовали Всероссийскую фашистскую партию (ВФП). С середины 1930-х годов ВФП стала самой влиятельной организацией в Манчьжоу-Го. .

Бакшеев был яростным монархистом. Однако же он никогда не связывал возрождение монархии в России с утверждением в ней фашизма как явления в мировой политике временного, а для России еще и чужеродного.

Но самое сложное в их отношениях заключалось в другом: Бакшеев принципиально отказывался видеть в «поляке с еврейскими кровями» Родзаевском, в этой ничтожной, как он считал, личности, идейного лидера русского освободительного движения. Он не желал принимать его ни в качестве генсека, ни в качестве теоретика Семёновского белоказачьего движения. А ведь именно к этому полковник как раз и стремился. Ему уже мало было партии и военизированного Русского фашистского союза. Для начала ему хотелось стать фюрером всей Освободительной армии Семёнова и целиком русского населения Маньчжурии и Монголии. Но это – для начала!..

Бакшеев никогда не был любителем чтения, однако книжечки Родзаевского все же одолел. Уже хотя бы потому, что этого потребовал главком Семёнов. По «странному совпадению», на второй день после того как Ветров доставил книги своего патрона: «Монархия или республика?», «Фашистское мировоззрение», «Тактика Всероссийской фашистской партии», «Государство российской нации», «Наше оружие», «Лицом к России» [39] Здесь названы лишь некоторые из произведений основателя Всероссийской Фашистской партии и Российского фашистского союза полковника Константина Родзаевского. – Прим. авт. и несколько других, позвонил Семёнов и настойчиво посоветовал:

– Ты бы, энерал-казак, книженции эти, родзаевские, все-таки прочел.

– Действительно, чем мне еще заниматься, как не его книженциями? – возмутился Бакшеев.

– Не руби с плеча, энерал-казак. Это ведь не просто литература, это уже идеология.

– Какая уж тут рубка?

– Время такое: хочешь противостоять коммунистам – научись понимать, что такое фашизм. И не обязательно в германском его образце. Улавливаешь: фашизм можно сотворять и в сугубо русском виде. У меня вот на столе брошюрка с речью архиепископа Мелетия, который, если помнишь, в тридцать шестом выступал здесь, в Харбине, на торжествах по случаю годовщины Всероссийской фашистской партии.