Уоррен Мерфи - Опаленная земля

– Я потерплю, – сказал Римо.

– Если ты потерпишь, я полечу первым классом, – заявил Чиун.

– Вы можете сопровождать его, я устрою, – сказал толстяк, явно довольный собой.

– Полдела, можно считать, сделано, – заметил Римо.

Каково же было его изумление, когда такси остановилось у похоронной конторы. Золоченая вывеска у входа гласила: «Похоронное бюро Попджой».

– Вы здесь работаете? – спросил он.

– Мне принадлежит это заведение, – не без гордости ответил толстяк. – Боб Попджой – это я.

– Очень мило, – произнес Римо тоном, который передавал совсем иные эмоции.

Боб Попджой пригласил их в демонстрационный зал:

– Выберите себе гроб.

Затем он набрал какой-то номер и произнес в трубку:

– Кристин, это мистер Попджой. Мне нужна такса для Джима Уилсона.

– Кто такой Джим Уилсон? – осведомился Римо, все еще ничего не понимая.

Прикрыв микрофон ладонью, Попджой прошептал:

– Джим Уилсон – это вы.

Через десять минут, когда Римо уже лежал в щегольском, вишневого дерева, гробу, подбитом алым плюшем, держа в руках бутылку минеральной воды – от щедрот похоронного бюро, – гробовых дел мастер пояснил:

– «Джим Уилсон» на профессиональном жаргоне означает покойника, которого перевозят самолетом. Разумеется, у нас действует система скидок. В грузовом отсеке довольно холодно, но вы же летите с пересадками, так что все будет нормально.

Он улыбнулся ангельской улыбкой.

– Мне уже доводилось быть покойником, – сказал Римо.

Чиун рукавом кимоно промокнул слезу и сдавленно, словно сдерживая рыдания, проронил:

– Сын мой.

– Я еще не помер, – напомнил ему Римо.

– Надо же мне войти в роль. Ведь мне придется изображать безутешного отца, – ответил мастер Синанджу.

Перелет был не самым приятным, поэтому Римо несказанно обрадовался, когда рабочие извлекли гроб из грузового отсека и, громко переговариваясь – Римо решил, что они изъясняются по-русски, – погрузили его на грузовой электрокар.

Римо не терпелось увидеть пункт своего назначения – Москву.

Грузчики оказались весьма заботливыми. Они сами открыли крышку гроба, чтобы выпустить Римо. Один сжимал в руках пассатижи.

Римо был уверен, что они в Москве. На самом деле это был Бухарест.

Вдруг он заметил в ладони одного из грузчиков протез с золотыми зубами и понял, что перед ним мародеры, которые грабят покойников. Один из них остолбенел от ужаса, когда Римо сел в гробу. Римо свернул ему набок челюсть – остальные поспешили раствориться в ночи.

Римо лег и закрыл крышку.

Подошли какие-то люди и отправили гроб на борт следующего самолета.

Московские мародеры оказались более крутого замеса. Они не долго удивлялись. Один из них выхватил «люгер», по всей видимости, решив, что раз их жертва не вполне мертва, он поможет ей умереть прямо здесь, в чреве Шереметьево-2.

Тогда Римо сложил большой и указательный пальцы и щелкнул тому по носу. Пинг.

Русский взвыл и рухнул навзничь. Прибывший на место следователь определил, что смерть наступила в результате сильного носового кровотечения. Это само по себе стало бы сенсацией, если бы не одно обстоятельство: несчастный лежал на груде, состоявшей еще из трех тел, у которых определили неопущение яичек. Обычно этот диагноз означает, что яички после рождения не выходят из брюшного мешочка в мошонку. В данном случае, однако, все выглядело так, будто яички, как ядра, были вбиты назад, глубоко в брюшную полость их владельцев. Но поскольку это представлялось физиологически невероятным и в медицинской практике подобных случаев не встречалось, русский следователь предпочел квалифицировать это аномальное явление в обычных терминах.

Римо нашел мастера Синанджу в зале прилета. На сей раз тот не вился в багажном отделении, а выравнивал пятерню незадачливому карманнику.

Бедолага, стоя на коленях, оглашал зал дикими криками, пока Чиун, держа его за левую руку, методично вытягивал пальцы, насколько позволяли хрящи. Одни пальцы ему удавалось удлинить на целый дюйм, другие – те, что покороче, – всего на четверть дюйма. Наконец он эффектным жестом покончил с большим пальцем и оставил несчастного воришку корчиться от боли на полу.

– Россия изменилась, – пробормотал он, когда они вышли на улицу. К ним подкатил видавший виды «жигуленок» – судя по шашечкам, такси.

– Да, – согласился Римо, – сейчас в России высокий уровень преступности.

– Русским нужен хороший царь. Без царя они ведут себя как дети. Не могут ужиться ни с другими, ни с самими собой.

По дороге к центру они – средь бела дня – дважды стали очевидцами поножовщины, а один раз у них на глазах «мерседес SL» методично раскатывал по асфальту какого-то мужика. Четверо держали его, а пятый – за рулем – как раз подавал назад. Машина в очередной раз въехала ему на грудь, он глухо крякнул и судорожно дернулся.

Римо попросил водителя остановиться и выскочил из машины. Тому, что лежал под «мерседесом», помочь уже было нельзя, зато он помог душам четверых головорезов отлететь от мешков с костями, в которые превратил их здоровенные туши. Это было лучше, чем ничего.

– Что происходит в этой стране? – спросил Римо, глядя в окно на серые дома и грязные сугробы – следы недавнего снегопада.

– Демократия, – ответил водитель. – Здорово, да?

То и дело по пути встречались щиты американской рекламы, но с надписями на русском. Римо уже начинал понимать, что означают те или иные буквы, подставляя вместо них знакомые слова.

В некоторых местах снег лежал на уровне второго этажа. В отличие от предыдущих визитов в этот ужасный город на берегах Москвы-реки, нигде не было видно ни милиции, ни солдат.

– Есть в этом городе закон? – пробормотал Римо.

– Есть, – сказал водитель. – Закон джунглей. Классно. Сейчас я зашибаю в шесть раз больше, чем до развала Советов.

– Счастливчик. Отвези-ка нас на улицу Горького.

– Скоро будем. Только теперь она называется Тверская. А какое место вам нужно?

– Точно не знаю.

– В таком случае придется заплатить двойную цену.

– Грабитель! – вскричал возмущенный Чиун.

– Почему двойную цену?

– Если клиент не знает адреса, я взимаю дополнительную плату, – простодушно ответил таксист.

– Ну, это, видимо, копейки, – сказал Римо.

Таксист фыркнул:

– Копейки давно обесценились. В России правит рубль.

Они повернули на заснеженный бульвар с оживленным движением. Справа горели знакомые желтые арки «Макдоналдса» – единственное, что оживляло унылый серый пейзаж. К ресторану через весь квартал тянулась очередь.

– Цыгане скупают биг-маки и продают в парке втридорога, – пояснил словоохотливый таксист. – Ну что, нравится вам новая Россия?