Джек Хиггинс - Дань смельчаку

Мы спустились по железной лесенке на нижний причал, где каждый звук казался пропущенным через мощные усилители: волны бухали о проржавевшее железо поддона и с чмокающими завываниями откатывали обратно в море. Неохотно, зло...

Пэндлбери свалился с лестницы, не удержавшие! за низенькие перильца, и приземлился на кучу старых прогнивших сетей. Пошатываясь, он поднялся на ноги и с ужасом уставился на волнующуюся стихию: из тумана и бури катили одна за другой волны с белыми барашками на макушках.

— Что, не нравится? — хрипло рассмеялся Да во. — Придется потерпеть. Сначала будет очень скверно, зато потом — красота.

Перепрыгнув за ним на баркас, я подтолкнул его к рулевой рубке:

— Давай заводи свой драндулет. Только выкинь что-нибудь — сразу получишь пулю в коленную чашечку. Для начала... А там...

Не было никакого смысла просить Пэндлбери помочь, ибо он выглядел как покойник и, скорчившись присел возле заднего борта. Я скинул вервие с палубы потому что внезапно понял, что баркас больше ни к чему привязывать не придется.

Закашлявшись, двигатели начали работать, и в тот самый момент, когда мы вышли из-под прикрытия пирса, волны с такой силой врезались в корпус под днище, что я почувствовал под ногами мелкую вибрацию, словно корабль вот-вот должен развалиться.

Нас отбросило назад, когда Даво увеличил скорость и врезался в белое поле с барашками, пробиваясь к выходу в открытое море. Только когда мы очутились в открытых водах, стало понятно, что такое настоящий шквал — валы поднимались как огромные дома. Баркас застывал в мертвой точке наверху, мотор практически переставал работать, так сильно было сопротивление движущейся воды, а когда Даво наддавал газу, ухал вниз, набирая скорость.

Мы пробивались сквозь бесконечные буруны, и волны заливали палубу. Сзади рубка была полностью открыта, и я стоял справа, вцепившись в поручни, с «люгером» наготове, наблюдая за Даво, чтобы тот не выкинул каких-нибудь пакостных штучек.

Пэндлбери несколько раз стошнило в море, и наконец он, шатаясь, приблизился ко мне:

— Наверное, мне лучше отправиться вниз.

— Ни хрена подобного. — Я тычком отправил его обратно на кучу сгнивших сетей. — Останешься здесь, чтобы я мог за тобой присматривать.

Надо честно признаться, что Даво очень прилично справлялся с баркасом. Он постоянно менял скорость, приспосабливаясь к ежесекундно меняющимся обстоятельствам, что показывало отменное знание им дела.

Лишь пройдя три мили, мы увидели Скерри: остров словно на крыльях выплывал из дождя. Шквальные волны одна за другой накидывались на него, и казалось, он летит. Но по мере приближения это чувство пропадало и очертания становились все четче. Черные скалы были сплошь покрыты птичьим дерьмом, а у их подножия бушевали пенистые валы.

Даво изменил курс, и остров повернулся к нам другим боком. Мы увидели огромное поместье, притаившееся посреди деревьев у подножия холма, — готический монстр с ложными башенками и столькими каминными трубами, что сосчитать их я был просто не в состоянии. Построен он был на расцвете викторианского благополучия, и тогда же были сделаны посадки деревьев: сосны поднимались изо всех ложбин и ущелий.

Баркас сильно крутило в водоворотах. Даво, вцепившись в рулевое колесо, ловил мельчайшие изменения потока, но Пэндлбери пребывал в кошмаре: раскинулся на сетях, цепляясь за свою драгоценную жизнь.

Мимо пронеслось небольшое цунами, но, как только мы свернули в бухту, находящуюся внизу, возле поместья, волны тут же утихомирились.

Даво снова переложил руль, поменяв курс.

— И что будет, когда мы туда доберемся?

Я достаточно знал о хождении под парусами, чтобы не ударить лицом в грязь, и сказал:

— Подведем баркас к проходу. Как только встанем поперек, ты вырубишь двигатель, а я опущу якорь. После этого откроем кингстоны.

— Ничего не выйдет, — покачал головой венгр. Слишком сильное волнение, качка.

— Постарайся, — сказал я жестко, — Если баркас войдет в залив, у руля будет стоять мертвец.

Он стрельнул косым глазом в сторону и по моему лицу понял, что я не шучу.

— Что станет с нами?

— Поплывем.

Даво покачал головой:

— Не доплывем без спасательных жилетов.

Что же, вполне разумно.

— Ну и где же они?

— В шкафчике, за твоей спиной.

Я открыл шкаф, не спуская с рулевого глаз, вытащил штуки три-четыре и накинул один на голову и на одну руку. Когда за вторым потянулся Пэндлбери, я наступил ему на руку.

— Не торопись. Вы оба наденете свои только в самый последний момент, да и то если будете себя хорошо вести.

Даво выпятил вперед челюсть, а Пэндлбери отреагировал более решительно:

— Слушай, Джексон, я не умею плавать.

Его слова унес налетевший шквал; по палубе, словно пули, застучали капли дождя. Баркас нырнул носом вниз, едва не перевернувшись. Затем волна пошла вбок, и Даво изо всех сил стиснул руль, когда пас накрыла стена зеленой воды, откатившая Пэндлбери к заднему борту.

Мы почти добрались до цели: черные скалы возвышались над нами, огромными тучами вились птицы — чайки, альбатросы, бакланы, — над рулевой рубкой пронесся порыв ветра, обдав нас ледяным душем.

Море устремлялось в бухту, как река по руслу, постоянно завихряясь, крутясь водоворотами, омывая черно-зеленые скалы, и теперь я видел, что подразумевал Даво, говоря о проходе. Над рифом с каждой стороны высилась прочная, выложенная каменными блоками кладка. Гигантскими блоками... Проем между ними был так узок, что дыхание захватывало.

Но времени для посыпания головы пеплом не осталось — надо было действовать. Даво скинул скорость почти до нуля, и море тут же цепко схватило баркас в свои объятия.

Стараясь перекрыть рев падающей воды, венгр заорал:

— Не выходит! Нужна скорость, чтобы справиться с течением!

Я покрепче уцепился за поручни левой рукой, а правой навел на него «люгер».

— Я ведь действительно не шутил. Делай что приказано, не то останешься без башки.

— Тогда нам всем крышка! — завопил Пэндлбери, а когда баркас понесло в проход и он закачался, старик прыгнул на меня.

Он вцепился в мою левую руку, но я моментально отшвырнул его в сторону. Тут Даво сделал ход, стараясь отнять у меня «люгер». Я дважды выстрелил в него в упор, и венгра отбросило в стекло рубки.

Колесо словно бешеное крутанулось вбок, волна ударила в левый борт, и, едва не перевернувшись, мы почувствовали, что море сжало нас смертной хваткой и понесло в игольное ушко прохода. Я изо всех сил схватился за ближайшие поручни обеими руками — «люгер» моментально смыло водой, — и через секунду баркас изо всей силы швырнуло о каменный пирс.

Корпус треснул, как спичка, море откатило баркас назад, а затем с омерзительным чавкающим звуком — вперед, лодка встала вертикально, и я по круто накренившейся палубе соскользнул через борт в воду.